— Похоже, ты не очень удивлен, — пробормотала она, когда ее ужасное откровение не вызвало в нем той ярости, какой она ожидала.

— Не очень… Между мной и Эвой не было ничего похожего на ту волшебную искру, которая мгновенно проскочила между мной и тобой. — Сузив глаза, он окинул взглядом ее тело, и ее кровь ускорила свой бег по жилам. — Думаю, я был влюблен скорее в идеальную Эву, чем в реальную женщину… Мои чувства к ней были одномерными, тогда как с тобой… — Он вдруг понизил голос. — С тобой я испытываю всю гамму чувств. Мне было больнее видеть, как ты смеешься с Карлом, чем думать, что Эва спит с кем-то другим. — Он покачал головой. — Чем больше я тебя узнаю, тем больше сомневаюсь, правильно ли я понял то, что случилось. Эва так поспешно вышла замуж после разрыва со мной… Она что, забеременела?

— Нет, но мне сказала, что беременна, чтобы уговорить меня помочь ей.

— Что? — На этот раз реакция оказалась достаточно возмущенной. Двери лифта открылись, Райан быстро довел Джейн до комнаты, пинком захлопнул дверь и переспросил: — Она что сделала?

— Она была в отчаянии. — Джейн великодушно оправдывала подругу, тем более что и сама совсем недавно прибегала к отчаянным мерам. — Потом она говорила мне, что ужасно боялась, как бы я не отказалась ей помочь, поэтому и наврала мне, будто беременна, чтобы вызвать у меня больше сочувствия… так и получилось…

— Значит, она шантажировала тебя, чтобы переложить на тебя ответственность за ее поступки…

— Да нет же! В этом-то весь и ужас! — Если бы Джейн могла, то стиснула бы руки. — Идея была вовсе не ее, а моя! Это я придумала устроить жуткую сцену во время церемонии, чтобы дать Эве право отменить свадьбу. Потому что втайне я обрадовалась, когда она пришла ко мне, умоляя расстроить свадьбу. Я хотела расстроить ее — не ради Эвы, а ради себя, из собственных побуждений, потому что не хотела, чтобы ты женился на ней… Я хотела, чтобы ты женился на мне.

Она резко отвернулась, боясь взглянуть на Райана.

— Так что видишь, ты был абсолютно прав, когда говорил, что я спятила от зависти. Но я завидовала не тому, что у Эвы есть кто-то, кто ее любит, а тому, что этот кто-то — ты.

Ее синие глаза были полны стыда и горя от воспоминаний об этом; она беспокойно расхаживала взад и вперед по комнате.

— Я была влюблена в тебя, а Эва — нет, и я злилась, что ты этого не видишь и все равно хочешь ее, и я злилась, что из-за тебя чувствую себя подлой, что не могу избавиться от своего влечения к тебе. Я чувствовала себя так паршиво, что мне стало казаться, будто я должна взять на себя ответственность за то, что она не станет твоей женой, потому что я желала, чтобы так случилось, и что если ты будешь презирать меня, то это избавит меня от ужасного искушения — попытаться добиться твоей любви. О, сейчас все это звучит просто нелепо, но тогда в этом был для меня весь смысл!

— Здесь нет ничего нелепого… все это в природе человека, — сказал Райан, поймав ее и силой усадив рядом с собой на кровать. — Мы возбуждаем друг в друге настолько сильные чувства, что боимся, как бы не оказаться полностью в их власти. А из всех страстей человеческих страх больше всего притупляет ум. Не одна ты тогда была в смятении чувств, дорогая. Даже стоя у алтаря, в полном потрясении, я ощутил дрожь облегчения оттого, что кто-то удерживает меня от рокового шага — женитьбы на женщине, которую я уважал куда больше, чем желал.