Все, что она смогла сделать, это как можно меньше времени проводить рядом с Джудит. Но снова и снова она задавалась вопросом: зачем Джудит явилась к ней в дом? Это было выше ее понимания. Ведь не затем же, в самом деле, чтобы обмениваться с хозяйкой булавочными уколами и заниматься фехтованием словами. И только ли для того пригласил ее племянницу Билл, чтобы продемонстрировать ей свое нынешнее процветание? Дескать, взгляни-ка, милашка, каков я сейчас! Оцени важных гостей и великолепный дом, мое личное королевство, где я самодержавно правлю…

Нет, это было бы слишком просто, а Билла никто бы не упрекнул в излишней простоте. По-видимому, ее, Франчески, первоначальная теория все-таки справедлива во всех отношениях, и Билл пригласил Джудит, чтобы каким-нибудь образом отплатить ей за прошлое. Но такая месть в свою очередь могла вызвать непредсказуемые последствия — Джудит и сама считалась мастером интриги.

Нависшее было молчание нарушил Ред, с самым естественным видом восхитившись происходящим:

— До чего же у вас здорово, тетя Франческа. Я просто умираю от желания познакомиться поближе с дядюшкой Биллом и очаровательной именинницей. Но если она хотя бы наполовину так же хороша, как ее мама, мы все рискуем попасть в затруднительное положение.

Он посмотрел на Франческу в упор и улыбнулся. Ее поразили его совершенно невероятно синие, прямо-таки фиалковые глаза, обрамленные длинными мохнатыми ресницами — мечтой всякой красавицы…

Джудит, конечно, по-прежнему осталась сучкой, какой всегда и была, но Ред… Сын Джудит оказался настолько очаровательным парнем, что Франческа ни на секунду бы не удивилась, если бы они все и в самом деле попали по его милости в какую-нибудь неприятность. По крайней мере, Д’Арси просто обречена на то, чтобы увлечься Редом Стэнтоном, а Франческа уже инстинктивно чувствовала, что всякая девушка, которая окажется поблизости от этого породистого призового щенка, произведенного на свет Джудит, достойна жалости изначально.

Ох, как же все-таки она боялась предстоящих праздников…

— А сейчас, — прокричала в микрофон Джуди Гарланд, — танцуют все!

Как Биллу не хотелось оказаться поближе к тому месту, где кучкой расположились Фрэнки, Джудит и ее сын, ему ничего не оставалось, как предложить руку Д’Арси, тем более что оркестр заиграл Папину дочку. Но секундой позже, увидев, что президент лично приглглашает Франческу на танец и та оставляет Джудит и Реда в одиночестве, он не смог себя пересилить. Это был его, возможно, единственный шанс в течение вечера пообщаться с ними наедине, и он решительно снял руку дочери со своего плеча.

— Извини, принцесса, но я вынужден отвлечься от тебя, дабы поприветствовать вновь пришедших.

— Я пойду с тобой!

— Нет! — резко бросил Билл, но мгновением позже осознал, что его слова, возможно, прозвучали оскорбительно для дочери, и тут же нашел выход: — Я хочу чтобы вы, мисс Шеридан, немедленно разыскали мисс Гарланд и от всего сердца ее поблагодарили. Ваша мать будет весьма расстроена, если узнает, что вы вели себя как невоспитанная маленькая глупышка. А с родственниками ты познакомишься попозже. Теперь же иди. — Он слегка подтолкнул ее по направлению к эстраде по попке, и быстрым шагом двинулся через зал, не дав Д’Арси ни малейшей возможности для протеста.

Этого момента он слишком долго ждал.

В то время как Д’Арси во все глаза высматривала Джуди Гарланд, лучшая подруга именинницы Маффи Гэльютин подлетела к ней в чрезвычайно возбуждении, чуть ли не до истерики, состоянии и, едва прошептала:

— Д’Арси, да ты представляешь, кто прикатил к тебе на день рождения?

— Разумеется, представляю, — равнодушно промямлила Д’Арси, занятая своими мыслями, — президент…

— Да я не о нем, ты, засранка.