— Мой прекрасный характер скажет сам за себя. Вы думаете, суд воспримет серьезно то, что вы расскажете с Карлоттой? Скорее, все, что кто бы из вас ни сказал, будет мне во вред, а не на пользу, так как для суда важнее источник этой информации.

Франческу эти слова полностью убедили, и они с Карлоттой на слушании не присутствовали. Рядовой публики в зал правосудия набилось до отказа, все надеялись услышать какие-нибудь колоритные или пикантные подробности из жизни высшего света.

Джудит, обутая в слегка затасканные цвета морской волны туфли-лодочки на низком каблуке и одетая в вискозное, такого же цвета платье с огромным белым отложным воротником, с тускло-желтыми волосами, стянутыми в узел на затылке, вкатила своего работодателя в зал заседания суда. Он был опрятно одет в жемчужно-серый тонкой шерсти костюм, идеально подходящий его гладко причесанным седым волосам. Красный шелковый галстук был того же оттенка, что и торчащий из нагрудного кармана носовой платок. Он совсем не глядел в сторону своих племянниц, явившихся в мехах, так как заседание проходило в ноябре. Нэнси Ли с черно-бурой лисицей в три четверти длины, Адди с более простенькой темно-коричневой норкой, а Тедди с черным персидским каракулем, уверенная, что черное ей больше к лицу.

Все трое рассказывали одно и то же: они годами выказывали преданность своему дядюшке, окружили его заботой и комфортом, стараясь сделать последние годы его жизни как можно более приятными, пока в их жизнь не вползла Джудит Тайлер и не сумела сбить с толку старого, больного человека.

— О, как я проклинаю тот день, когда наняла ее! — всхлипывала Аделин, прикладываясь льняным платочком к уголкам глаз. — Дядя Дадли так одурачен, он просто воск в ее руках. Она настроила его против нас…

Уоллес Первис клятвенно утверждал, что при нем фирма процветала. Он привел схемы, диаграммы, финансовую отчетность, и даже те, кто совсем ничего не понимали в финансовой отчетности, не могли не поразиться цифрам, витавшим в воздухе, — не сотням тысяч, миллионам! Уоллес горестно обратился к суду с вопросом: мог ли человек в здравом уме позволить Джудит Тайлер уволить исполнительного директора, приносившего такие доходы?

Психиатр, приглашенный племянницами, отделался в основном общими фразами. Доктор Праути из Нью-порта свидетельствовал в пользу сестер, заявив, что пожилой человек частенько бывал дезориентирован и неадекватно воспринимал реальность. Но бостонский врач, доктор Джонас Филлипс, со всей ответственностью утверждал, что он нашел физическое состояние мистера Стэнтона гораздо улучшившимся после поступления мисс Тайлер на работу, а его ментальные способности значительно активизировавшимися. А психиатр, приглашенный Дадли Стэнтоном, так даже пошутил, что он сам хотел бы иметь финансовую сообразительность мистера Стэнтона, признавшись, что однажды попросил его как опытного финансиста дать ему совет по фондовому рынку, и, застенчиво улыбнувшись, добавил, что этот совет принес прибыль.

Шофер Уолтер свидетельствовал, что он, по крайней мере, дважды в неделю играл с мистером Стэнтоном в шахматы и мистер Стэнтон, как правило, в пух и прах разделывал его.

— Я бы сказал, что у мистера Стэнтона все шарики в порядке, а некоторые…

Далее Уолтер рассказал, как однажды он получил поручение от мистера Стэнтона купить браслет ценою в десять тысяч долларов для мисс Тайлер в знак благодарности. Тут по залу суда прошелестел ропот, сменившийся вздохом уважительного удивления, когда он добавил:

— Но она сама вернула его в ювелирный магазин, сказав при этом, что не может его принять, так как всего лишь выполняет свой долг.

Затем он, совершенно не побуждаемый вопросом судьи, заявил:

— Эти племянницы… Они не стоят и десятой доли такой женщины, как Джудит Тайлер.