Он вошел в дом по-хозяйски и сразу же наткнулся на Франческу, одетую в бледно-голубое вечернее платье, весьма рассерженную на Карлотту, которая примеряла наряд из золотистого шифона.

— Тебе нельзя носить этот цвет, — уверяла она сестру;

— Почему нет? — Карлотта расчесывала перед зеркалом волосы. — Разве мне не идет это платье? — спросила она детским голосом, изображая маленькую девочку. — Билл, — обратилась она к нему, — тебе не кажется, что оно мне очень к лицу?

— Конечно же, Билл беспрекословно с ней согласился. Естественно, Карлотта просто очаровательна, даже более того — она великолепна, она роскошна. Настолько хороша, что ее «немедленно хочется съесть», так выразился Билл.

Франческа попыталась было зайти с другой стороны:

— Ты прекрасно знаешь, Карлотта, что не о твоей исключительной красоте мы сейчас говорим. Твое платье слишком светлое, почти белое. А платье из белого шифона просто неприлично надевать на любую свадьбу. Это прерогатива невесты, и только ее одной. Получится, что ты как бы собираешься состязаться с невестой, а это не слишком красиво. Особенно сегодня, поскольку невеста далеко не столь хороша, как ты.

— И вовсе мой костюм не белый. Он цвета шампанского и, скорее, бежевый, чем белый.

— Это почти одно и то же, и ты знаешь об этом почти так же хорошо, как и я. Сними это платье сию же минуту!

— Слишком безапелляционное утверждение с твоей стороны, Франческа. Твое счастье, что я тебя люблю и уважаю, иначе ни одной минуты бы не стала выслушивать этот бред. Если я пойду переодеваться, дорогая хозяйка, мы рискуем опоздать на свадьбу, а это еще хуже. Прилично ли будет, если мы появимся уже после того, как брачная церемония завершится! Племянница Джудит будет оскорблена до чрезвычайности.

— Что ж, нам придется пойти на такой риск, — холодно ответила Франческа, но потом спохватилась и добавила куда более нежно: — Ну, пожалуйста, Карлотта. Будь хорошей девочкой.

— А ты что скажешь, Билл? Стоит мне переодеться?

— Ни в коем случае, — ухмыльнулся Билл. — В это вы меня не втяните.

— Ты такой же бяка, как Фрэнки, — вздохнула Карлотта. — Какие вы все скучные и нудные…

Она стала подниматься вверх по лестнице.

— Как вы думаете, почему я приняла приглашение Джудит? Потому что мне захотелось немного развлечься. А теперь, Франческа, ты мне все испортила. Представляешь себе, какой бы вид был у Джудит, если бы я вошла в этом платье? Она была бы просто в шоке!

Когда через двадцать минут Карлотта снова спустилась в гостиную в новом изумрудно-зеленом вечернем платье с глубоким декольте и разрезом вдоль бедра, Франческа почти пожалела, что отправила сестру переодеваться. В новом наряде Карлотта выглядела даже еще шикарнее, чем в платье из золотистого шифона…

Они и в самом деле опоздали. Все гости уже сидели в гостиной на позолоченных стульях, стоявших рядами. Посередине сопутствовавшей церемонии торжественной кантаты, которая состояла из произведений Баха и Генделя, дворецкий быстро усадил их в последний ряд. Все, словно бы в унисон, повернули головы, чтобы взглянуть на вошедших. По залу прокатился приглушенный говорок: их узнали. Франческа полностью игнорировала шум — он обычно всегда сопровождал появление Карлотты, зато ее сестра одарила всех присутствующих очаровательной улыбкой.

Достопочтенный Смит стоял около импровизированного алтаря, украшенного белыми цветами — заостренными копьями дельфиниумов, пучками мадагаскарского жасмина, букетиками лилий и огромными букетами хризантем. Лицом к священнику и всему этому великолепию находились жених в кресле-каталке со своим дружком Уолтером, стоящим рядом.