Джеб тормозил Синдереллу вожжами, беспрерывно орал «тпру!», сопровождая эту команду многочисленными цветистыми ругательствами, большую часть которых я никогда прежде не слышала должно быть, их употребляют только люди холма. Лишь когда Синдерелла, устав от яростного бега, остановилась, диким утробным ревом выражая свое негодование, задыхающийся от смеха Шиа смог догнать нас. Я с трудом поднялась на ноги и Принялась отряхивать свои штаны; невесомые частички соломы закружились в воздухе.

– Интересно, что смешного вы нашли в том, что нас чуть не забили камнями до смерти?

– Лапонька, если бы они действительно хотели причинить вред, они использовали бы камни покрупнее. – Все еще усмехаясь, он поднялся в фургон.

– Учтите, если Скрагги узнают, что вы здесь, они используют против вас отнюдь не комья грязи.

– Если они явятся сюда, то очень быстро пожалеют об этом. Вы их так сильно рассмешите, что они помрут от этого.

Скрыв улыбку, я беспокойно огляделась кругом, перед тем как водрузиться на прежнее место.

Мы долго ехали в тишине, пока дорога внезапно не превратилась в полузаросшую травой тропинку.

– Отсюда на своих двоих, – объявил Джеб, резко тормозя и спрыгивая на землю. Привязав Синдереллу к дереву, он вытащил из фургона бутыль с виски и зашагал по тропинке, жестом пригласив нас следовать за ним. Блю проигнорировала это его приказание, забралась под телегу и устало закрыла глаза.

Шиа помог мне спуститься, его сильные теплые руки плотно обхватили мою талию.

– Ты испугалась?

Я кивнула, и он взял меня за руку, помогая преодолеть овраг. Легкий ветерок раскачивал толстые стебли растений, но в остальном здешний лес был на удивление безжизненным и пустым – никаких детишек с болезненно бледными лицами, никаких молодых вялых матерей, количество детей у которых превышало все разумные пределы. Отсутствие настороженных, взирающих на нас со всех сторон глаз страшило меня даже больше, чем их присутствие.

Мы шли мимо благоухающего травянистого поля. Из-за густой листвы перелеска, заслонявшего его от нас, я не могла видеть, что именно там росло, но мой нос отчетливо различил ароматы розмарина, шалфея, бархоток, тимьяна и чарующий запах дамиана; к этому великолепному букету примешивалось горьковатое дыхание полыни. Меня удивило, что наряду с хорошо знакомыми растениями ниэтом поле, судя по всему, росло много неизвестных мне трав.

Мы прошли по каменному мостику, перекинутому через ручей, и дальше по тропинке, пока деревья, расступившись, не открыли нам чудесное видение: сад с огромным количеством цветов. Здесь росли золотые шары, дикий гиацинт, голубой шпорник, наперстянка... В обычное время я наслаждалась бы изумительной смесью мощных ароматов, их фантастический букет целебным бальзамом проникал бы в мои ноздри, но в этот миг радость встречи с прекрасным заметно потускнела. Темнота, казалось, сама собой разливалась над этим местом, а солнце уже не светило так ярко. Я спрашивала себя, является ли все это лишь плодом моего воображения или Шиа чувствует то же самое.

– Я пойду вперед, чтобы увидеть ее первым, – бросил нам Джеб через плечо. – Как только она разберется с моей чесоткой, я сразу рву когти домой.

Он проговорил это, не останавливаясь, его характерный, с затариванием шаг даже немного ускорился.

– Я полагаю, это означает, что мы должны подождать здесь, – взволнованно произнесла я. Впервые с того момента, как мы пустились в это путешествие, у меня зародились сомнения, так ли уж необходимо мне видеть Мортиану. Я никак не могла избавиться от неприятных ощущений и смутных дурных предчувствий, которые навеяло на меня мрачное великолепие этого цветника.

– Вы не передумали идти со мной?

Я кивнула и передернула плечами, желая отогнать нахлынувшие вдруг сомнения.