Шиа не позволит этим мерзавцам убить себя, думала я, закрыв глаза. Мы – команда, мы – вместе. Мне страстно хотелось верить ему. Да, другие мужчины обманывали меня – ну и что? Шиа обязательно вернется. Он обещал.

В течение всей этой самой долгой в моей жизни ночи я более всего на свете боялась уснуть, боялась потерять бдительность. Каждая треснувшая вдалеке ветка, каждый шевельнувшийся на дереве листочек служили напоминанием о том, что мне грозит опасность; может быть, здесь много диких животных, но, конечно, все мысли мои занимали двуногие хищники.

И все-таки я уснула – по всей видимости, глубоко.

Проснувшись, я с легким стоном перевернулась, все еще чувствуя слабость. На горизонте, в просвете между землей и кронами деревьев, я различила тонкую полоску серого предутреннего тумана. Теперь можно было и подняться с этой влажной пропитанной запахами земли, но я долго не могла прийти в себя. Сон казался спасением.

Неподалеку закричала сова, заставив мои глаза приоткрыться, а сердце – забиться чаще. Затем послышалось едва различимое шуршание среди деревьев, под чьей сенью я пряталась; это снова всколыхнуло мои опасения. Кто это – кто-то из гангстеров или Шиа? Четвероногие не производят такого шума.

Я щурила глаза, тщетно пытаясь хоть что-то различить в слабом свете нарождающегося дня. Наконец где-то на краю рощи я заметила какое-то движение; темная фигура направлялась в мою сторону. По мере того как она приближалась, я все съеживалась и съеживалась от страха – словно маленький зверек, который пытается спрятаться от охотника. Одежда этого типа, слабо различимая в темноте, могла принадлежать кому угодно. Человек крадучись скользил от одного дерева к другому. У меня все сжалось в груди. Кто идет – друг или враг?

Осторожно поднявшись, я спряталась за широченным стволом ближайшего дерева. Я стояла не шевелясь, повернувшись боком к стволу; меня можно будет обнаружить, только подойдя вплотную к дереву. Предрассветный холод пробирал до костей; обняв себя, я пыталась унять дрожь. Мои зубы так стучали, что мне показалось, этот стук может услышать мой преследователь, и я стиснула их так сильно, что свело скулы.

Осторожно вглядываясь в серую пелену тумана, я ничего не видела, но чувствовала его присутствие. Наконец его плечо показалось из-за дерева. Он проходил как раз мимо меня. Стоит ему повернуть голову, и я буду обнаружена. Я вся напряглась, стараясь телепатически внушить ему не оборачиваться.

Его голова медленно повернулась, как будто она была посажена на проржавевший стержень, и он стал шарить глазами вокруг того места, где я пряталась. На долю секунды наши глаза встретились, это были не зеленые глаза Шиа Янгера, а карие, они принадлежали не знакомому мне человеку. Волосы незнакомца были такого же цвета, как мои.

Я почувствовала запах табака.

Я сощурила глаза, чтобы получше рассмотреть этого человека, но силуэт растаял в утреннем тумане, и с этим ничего нельзя было поделать.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

– Мой Бог, с вами все в порядке?

Я почувствовала боль в грудной клетке и поняла, что кто-то, крепко сжав мою руку, с силой трясет ее, пытаясь привести меня в чувство. Сжавшись от страха, я никак не могла открыть глаза; мне казалось, что даже сквозь плотно сжатые веки я вижу мужчину с нашими фамильными карими глазами, склонившегося надо мной.

– Отец? – Понадобилось еще какое-то время, чтобы я вновь начала видеть в туманном свете начинающегося дня. Земля подо мной была твердая, как камень, и я как-то сразу почувствовала боль во всем теле. Мужчина вновь потряс меня, на этот раз более осторожно. Сквозь пелену, все еще застилавшую мне глаза, я увидела глаза Шиа Янгера – зеленые, а не карие, как у моего отца.