На улице было пусто. Автобус скрылся за поворотом. Интуитивная привычка, выработанная в нью-йоркских опасных кварталах, заставляла американца держаться поближе к проезжей части, где редкие машины внушали ощущение некоторой безопасности. Пожалев о том, что он не оставил вещи в отеле, Дэвид пошел мимо лужайки, забросанной мусором. На следующем перекрестке связь с отцом импрессионизма стала явственней. Исписанная ругательствами табличка со стрелкой указывала: «Башня Нимфей». Дэвид возмутился. Неужели на месте зачарованного сада они построили эти безобразные клетушки? Несколькими метрами дальше другое панно гласило: «Руанский собор». Дэвид задрал голову и увидел пятнадцатиэтажное здание, покрытое параболическими антеннами.

У входа в паркинг он смог наконец изучить план первоочередной застройки зоны Моне. На схеме были отчетливо показаны планы градостроителей. Горизонтально вытянутые здания, высотки и газоны при виде сверху вместе представляли собой слово: ART. И Дэвид стоял как раз посреди слова ART, между паркингом, именовавшимся «Большой венецианский канал», и горизонтальным зданием «Импрессионизм». Но сад Сент-Адрес нигде не значился. Путешественник в нерешительности топтался посреди пригородного ландшафта, когда увидел, что к нему приближается пожилая чернокожая женщина, прижимающая к груди сумку. Она шла, понурив голову. Когда она поравнялась с ним, Дэвид кашлянул и отчетливо произнес:

— Простите, мадам…

Женщина остановилась и подняла седую голову. Ее морщинистое лицо напоминало географическую карту с возвышенностями и впадинами. Дэвид продолжал:

— Кажется, я заблудился.

Он замолчал, смутившись, а старуха смотрела на него пронизывающими глазами. Внезапно ее лицо озарила улыбка:

— Не говори мне, кто ты, я тебя узнала!

«Чокнутая», — подумал Дэвид. Однако, желая у нее что-нибудь выяснить, продолжал:

— Я американец. Я не знаю этого города, но… я ищу район Сент-Адрес, где Клод Моне писал свои картины.

— Я знаю, что ты приехал из Америки, мой мальчик.

По-прежнему пристально глядя на него, она добавила:

— И я знаю, что ты сын Божий, а я дочь Божья. Мы оба ищем света в этом паршивом квартале.

Она засмеялась. Дэвид слушал ее проповедь, рассматривая унылые фасады квартала Моне. Указав на дома, женщина сказала:

— Здешние жители несчастны, так как здание «Импрессионизм», где многие живут, скоро разрушат. Конечно, слишком много наркотиков, нищета; но это горе для тех, кто здесь вырос. Мы, Свидетели Господа, пытаемся им помочь… Ты знаешь, кто такие Свидетели Господа?

Вдали трое подростков перебегали проспект. Беспокойство Дэвида нарастало. Он чувствовал, что ему здесь нечего делать. Он настойчиво попросил:

— Пожалуйста, скажите мне, как найти этот сад в Сент-Адрес, где жил Клод Моне!

Старуха серьезно посмотрела на него:

— Я дам тебе один совет: не ищи его здесь! И ничего ни у кого не спрашивай! Для нас Моне — это квартал и больше ничего! Но поскольку я хорошо знаю этот город (я даже работала в богатых домах!), то я скажу тебе…

В глазах Дэвида сквозила мольба.

— Сент-Адрес находится на другой конечной остановке маршрута номер три. А здесь зона первоочередной застройки «Клод-Моне». Но если ты внимательно посмотришь на схему, то увидишь остановку, которая называется «Сент-Адрес — Панорама Моне»… Там ты выйдешь и попадешь куда тебе надо.

В это время подходил автобус. Дэвид с облегчением поблагодарил старушку, которая вручила ему брошюру Свидетелей Господа и пошла дальше мимо окон с сушившимся бельем, а Дэвид поднял руку, чтобы остановить автобус.

Отец импрессионизма

Через сорок минут Дэвид прибыл в Сент-Адрес.