|
Что-то похожее на женское тело, маленькое стройное тело, напоминающее куклу Барби в остроконечной шляпе. В правой руке она держала палочку, усыпанную звездами, и пристально смотрела на Дэвида. Тот отхлебнул еще глоток, чтобы галлюцинация рассеялась, но фея, продолжая парить, по-прежнему улыбалась ему. Она слегка приподняла платье, выставив ногу стриптизерши, как будто желая привлечь внимание юноши, и он услышал, как она нежным голосом произнесла:
— Не плачь, мой мальчик. Он вздрогнул: — Вы ко мне обращаетесь? — Да, к тебе, Дэвид. Не плачь! Я фея Дженнифер. Будучи слишком пьяным, чтобы решить, что это сон, он снова зашмыгал носом и застонал: — Я плачу, потому что у меня идиотская жизнь! Я живу в Нью-Йорке, а мечтаю о Париже. Я хочу туда поехать. Но у меня нет ни гроша! — Наверняка есть какой-то выход, — ответил голос. Похоже, Дженнифер была сильно озабочена. Продемонстрировав Дэвиду другую ножку, она приподняла платье до ляжек. Она оставалась так несколько минут, пока, смутившись, не передумала. Зардевшись, она сказала: — Разве ты не можешь где-нибудь подработать? — Перестань, мне кажется, что это говорит моя мать. При этих словах Дженнифер выставила свою пышную грудь. Поскольку Дэвид по-прежнему не реагировал, она подумала и спросила: — А ты не думал о лотерее? — О чем? — О национальной лотерее! В эту субботу супертираж. Я для тебя вижу кое-какие возможности… Дэвид по-прежнему смотрел в сторону феи, которая стала таять в воздухе. Он позвал: — Эй! Голос вдали повторил: — Лотерея, Дэвид… Супертираж в эту субботу… Образ растаял, видение исчезло. Перед Дэвидом была только пустая рюмка. Он тихо произнес: — Я пьян! И пошатнувшись, рухнул на кровать. Утром, терзаемый головной болью, он задумался о своих пьяных галлюцинациях. С чувством стыда он все же купил лотерейный билет и внимательно просмотрел по телевидению розыгрыш тиража в прямом включении. Когда выпали четыре первых номера, он испытал сильное волнение, будучи уверен, что выиграл миллион… Но две последние цифры его билета не совпадали. Однако четыре оказались выигрышными. Через две недели он согласился сфотографироваться, чтобы получить чек на 9793 доллара и 70 центов.
Где Дэвид садится на корабль Поразмыслив о предстоящем путешествии, Дэвид сразу же отказался от банального аэробуса, предназначенного для массового туризма. Его теория о преимуществе малых скоростей склоняла его к тому, что лучше добраться до Парижа за восемь суток, чем за восемь часов. В сознании юноши неотступно присутствовали пароходы, и ему хотелось познать процесс истинного путешествия. Но на корабле надо было еще найти место. Плавучие отели, связывавшие Америку с Европой, исчезли двадцать пять лет назад и вместе с воспоминаниями о «French Line» попали к торговцам металлоломом. Единственный уцелевший из них — «Королева Елизавета» — в это время не плавал. В конце концов Дэвид нашел каюту на судне-контейнеровозе, направлявшемся из Нью-Йорка в Гавр. Урегулировав все формальности с агентством, он испытал первое в своей жизни разочарование: посадка на судно будет не в Манхеттене, а в двадцати километрах от него, на пристани Ньюарка, рядом со взлетной полосой аэропорта. В день отъезда Дэвид, поцеловав мать, спустился вниз на авеню «Б», где его ждал лимузин. Под тяжелым зимним пальто на молодом человеке был светлый костюм. На голову надета шляпа. Автомобиль поехал по Хьюстон-стрит. Кирпичные стены домов золотились в лучах заходящего солнца. Холодный мартовский ветер трепал лохмотья пленки в витринах магазинов. Шоссе на пересечении с Бродвеем дымилось паром от труб отопления. |
