— А знаешь, что еще она сказала?

Больше Майкл не решался что-либо предполагать.

— Она надеется, что Тимоти когда-нибудь найдет человека, который доставит ему наслаждение. И таким образом будет вознагражден за все, что успел пережить.

Внутри Майкла всколыхнулись противоречивые чувства: сожаление, что душевные шрамы не разглаживаются, и облегчение от того, что, выслушав предложение Габриэля, Энн выбрала из двух потрепанных продажных мужчин того, кто искалечен.

— Кончено, Габриэль, — тихо проронил он. — Я знаю, что ты убил, знаю кого и почему.

— Как ты можешь знать, что я убил?

В голосе Габриэля прозвучал лишь вежливый интерес. Атмосфера в комнате накалялась.

— Знаю, потому что видел, что он с тобой творил. И если бы не ты, убил бы его сам. Послушай совета, продай дом, начни новую жизнь.

— Предлагаешь мне, дружище, любовь втроем? — мрачно пошутил Габриэль.

Майкл не счел нужным отвечать. Он сбросил покров притворства и на мгновение показал свое истинное лицо. Да, он хотел. Да, он жаждал. И ни с кем не собирался делиться своей старой девой — даже с Габриэлем.

— Иди к ней, Майкл. — Насмешка исчезла из глаз его друга. В одну секунду Габриэль превратился в усталого человека, а его великолепная кожа показалась измятым пергаментом. — Нынешней ночью ей никто не сумеет повредить.

— Ты это знаешь, потому что… ты Божий посланник? — Глаза Майкла сузились. Он всей душой хотел поверить другу. Хотя понимал, что все имеет свою цену. Никогда Габриэль не походил так сильно на брата. Все, что мог, он уже сделал.

Все ли?

— Знаю, потому что ты мой друг, Майкл. — Но в его глазах не светилось ни капли теплоты. Что ж, довольно одних слов, надо надеяться, что довольно.

Он не смог убить Энн, свою старую деву. И неизвестно, сумеет ли убить Габриэля, своего друга. Майкл отворил дверь. В холле Рауль возился с гиацинтами в горшках, а служанка в пришпиленном к черному платью белом переднике энергично протирала пол. Что-то холодное, мокрое скользнуло у него по щеке. Майкл посмотрел в зеркало и понял, что его лицо до сих пор в каплях дождя и грязи. Волосы свалялись, рубашка под распахнутым сюртуком прилипла к телу.

Энн приняла Габриэля. Он хотел, чтобы она точно так же приняла его. И выкрикивала имя — Майкл, которое отказывалась произносить Диана. Хотел касаться ее. Убедить себя, что она в безопасности, хотя бы на одну ночь. Однако в спальне Энн не оказалось.

Воздух наполнял аромат стоявших на тумбочке роз. Розовые лепестки были приколоты к сложенным на шезлонге коробкам. Торговая марка мадам Рене. Символ прошедшей юности и покоренной добродетели. Платья прибыли, когда ни его, ни Энн не было дома. Майкл еще так много намеревался сделать для нее.

Но где же она?

Из-под двери в ванную показался парок. Майкл распахнул дверь и замер при виде Энн: женщина стояла перед унитазом, изогнув спину и поставив ногу на крышку, а ее правая рука скрывалась в ее промежности.

Она моментально вспыхнула — никак не ожидала, что кто-то ворвется к ней. Молчание нарушала только вытекающая из ванны вода.

Что тут происходило? Ее покорила красота Габриэля и, не в силах дольше ждать, она решила удовлетворить себя сама?

— Я… — Энн смущенно облизала губы, по сравнению с пунцовыми щеками язык показался бледным. — Я… вставляю диафрагму.

Майкл вспомнил ее вопрос: Энн интересовалась, извергал ли он когда-нибудь семя женщине во влагалище, не надев презерватива. И спрашивала, какие еще бывают контрацептивы, чтобы предотвратить беременность.

Ему сделалось очень больно, словно со всего хода ударила карета, которая чуть не убила Энн.