– Что ж, теперь моя очередь, доктор. И уж будьте уверены, я не оставлю ни единого шанса проклятому Сентледжу! - прошептал Рэйф.

Он сделал еще один глоток из фляжки, но на этот раз виски застряло в горле, вызвав жестокий приступ кашля, который долго сотрясал все тело. Когда приступ прошел и Рэйф вытер рот, его ладонь окрасилась кровью.

Чахотка - таков был безжалостный приговор доктора из Бостона. Но Рэйф чувствовал, что болезнь, иссушающая его тело, имела другую, более коварную и далеко не столь естественную природу. Годы бессильной ярости и жажды мести, горечь и безысходность - все это, подобно кислоте, разъедало его душу и тело, грозя уничтожить самую основу его существования.

И Вэл Сентледж заплатит за все! При одном лишь воспоминании об этом человеке руки Рэйфа сами собой сжались в кулаки. Мортмейн представил, как в один прекрасный день он сдавит горло ненавистного доктора и…

Только почувствовав, как ногти впиваются в ладони, Рэйф немного пришел в себя. Неимоверным усилием воли он заставил себя расслабиться и восстановить дыхание. Нет, просто взять и убить Валентина Сентледжа - это было бы слишком легко, это не удовлетворит его жажду мести. У Рэйфа в голове зрел другой, более изощренный план. И никакой уникальный дар Сентледжей не спасет доктора на сей раз. Ему не помогут никакие романтические бредни, никакие россказни о наследуемом фамильном могуществе, все эти сказки о колдовстве.

На самом деле именно басни о колдовской силе Сентледжей и привели Рэйфа к мысли о том, как можно уничтожить ненавистного доктора. Рэйф сунул руку за пазуху и вытянул оттуда некий предмет, болтающийся на конце потускневшей серебряной цепочки, надетой на шею. Небольшой осколок кристалла выглядел сейчас до обидного прозаично, как самый обыкновенный тусклый кусок кварца. На какое-то мгновение туман, застилающий рассудок Рэйфа, рассеялся, и он сам усомнился в своем здравомыслии.

И все же этот кристалл, который он когда-то стащил у Сентледжей, не был обычным. Рэйф был уверен, что на него наложено заклятие. И силу этого заклятия он чувствовал на себе. Кристалл что-то сделал с ним - что-то ужасное, темное и очень странное. Даже сейчас Рэйф, наверное, мог бы положить конец всему этому безумию, если бы только… если бы…

Кристалл вдруг сверкнул, отражая блеск его глаз, и мысль исчезла… Пальцы Рэйфа сжали тусклый камень, ощутив невероятный, пронизывающий холод, отозвавшийся дрожью во всем теле. Его охватила тошнотворная слабость, голова закружилась, он был вынужден схватиться за поручень, чтобы не упасть.

О боже! Рэйф не представлял, сколько еще осталось сил в его изможденном теле, но был уверен, что должен спешить. Как только корабль причалит, он найдет лошадь и поскачет так быстро, как только сможет, к замку Сентледжей, возвышающемуся над голыми прибрежными скалами. Теперь уже не имело значения то, что его могут узнать. Угроза виселицы больше его не пугала.

Он и так уже был почти что мертвец, и осознание этого делало Рэйфа Мортмейна еще более опасным, чем когда бы то ни было.

1.

В маленькой хижине от резких порывов ветра дребезжали оконные стекла. Бледное, почти не греющее солнце клонилось к западу, знаменуя конец дня, который казался мучительно бесконечным молодой женщине, распростертой на кровати. При очередном приступе боли Кэрри Тревитан обхватила ладонями свой огромный живот и закричала, не в силах больше сдерживаться.

Повитуха наклонилась над ней и вытерла влажной тряпицей пот со лба.

– Тише, тише, голубушка. Держись. Скоро все закончится.

Она растянула свой беззубый рот в неком подобии улыбки, но не могла скрыть явного страха, отразившегося в ее глазах.