Она растянула свой беззубый рот в неком подобии улыбки, но не могла скрыть явного страха, отразившегося в ее глазах.

Кэрри и сама понимала, что с самого начала все пошло как-то неправильно. Схватки длились уже семнадцать часов - дольше, чем при прежних ее родах, а ребенок и не думал появляться на свет. Кэрри в изнеможении откинулась на кровати. Ее длинные прямые волосы, слипшиеся от пота, рассыпались по подушке, окружая ее худое лицо темным ореолом. Она больше не могла выносить эти муки. Она чувствовала, как с каждой новой волной боли тают ее силы.

«Я умираю…» - подумала Кэрри и зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Она должна была найти в себе силы жить. Не из-за себя - из-за ее малышей. Новорожденный, если он выживет, и другие дети: Джанетт, Том, Сэм и Агнесс. Что с ними станется без матери?

Потерявшись в тумане своих страданий, Кэрри очнулась, когда Сара, что-то бормоча себе под нос, отошла от ее кровати. Кто-то еще был в комнате. Может быть, это маленький Том снова плачет и зовет маму? Боже, только не это! Она не хочет, чтобы дети видели ее сейчас.

Кэрри с трудом повернулась, собираясь заставить сына уйти, но, увидев вошедшего, вдруг широко раскрыла глаза и задержала дыхание. Это был не Том. Человек, застывший на пороге, принес с собой терпкий, свежий запах осени. Высокий и широкоплечий, он был закутан в длинный черный плащ, и при виде этой мрачной фигуры Кэрри на миг показалось, что перед ней ангел смерти.

Кэрри сжалась от страха, когда незнакомец направился к ней, тяжело ступая по скрипящим половицам. Но прежде, чем она успела закричать, он сдернул плащ и бобровую шапку и сунул все это Саре. Тусклый свет, едва просачивающийся сквозь грязное окно, упал на его лицо, и сразу оказалось, что в нем нет ничего пугающего. Обычное лицо простого смертного. Правда, черные взлохмаченные волосы и густые брови казались слишком темными для такого бледного лица, а хищный ястребиный нос плохо сочетался с мягким изгибом чувственного рта. Но и одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы понять - перед вами хороший, добрый человек. А если он и обладает недюжинной силой, то она полностью находится под контролем его благородной натуры.

Весь страх Кэрри тут же улетучился, и у нее вырвался вздох облегчения.

– Доктор Сентледж! - прошептала она. - Вы… вы пришли…

– Да, Кэрри. - Он улыбнулся ей, но это была скупая мимолетная улыбка, говорящая о том, что этому человеку не свойственно часто предаваться веселью. В следующее мгновение он снова нахмурился. - Ради бога, Кэрри, почему вы не послали за мной раньше?

– Я вообще не должна была посылать за вами. Я… У меня совсем немного денег…

– Тише, молчите, - сказал он, придвинув стул к кровати. - Это не имеет значения.

Но Кэрри, судорожно облизав губы, поспешила договорить, прежде чем накатит следующая волна боли.

– Я бы не стала вас тревожить, но на этот раз все продолжается так долго… и очень больно… а я так устала… - Ее голос прервался от рыданий. - Только вы можете помочь мне, доктор Сентледж, вы один!

– И я помогу тебе, Кэрри. Теперь все будет хорошо.

Его голос звучал так ласково, в нем было столько спокойной уверенности, что она сразу поверила ему и успокоилась, хотя и знала, что ее муж Рив придет в ярость оттого, что ему придется платить деньги местному врачу. Впрочем, если бы не отчаянные обстоятельства, Кэрри и сама никогда не обратилась бы к нему. Валентин Сентледж был младшим сыном грозного хозяина замка Ледж Анатоля Сентледжа - человека, который, по слухам, вел свое происхождение от могущественного колдуна. В деревне шептались, что во всех Сентледжах есть что-то дьявольское.

Но Кэрри не находила сейчас ничего дьявольского в Валентине Сентледже. Скорее уж его глаза были глазами ангела: они излучали тепло, сочувствие.