Мысли Энни прервались, потому что дверь перед ней распахнулась и на пороге показался молодой человек в темном костюме и полосатом шелковом галстуке. Слишком элегантный для дворецкого, но с такими черными глазами, какие могли быть только у…

– Добрый вечер, – приветствовал он ее. – Я Роберто… Роберто Донато.

Его взгляд скользнул по платью Сюзанны, и одна из густых черных бровей поползла вверх от изумления.

Энни назвала себя.

Прежде чем ступить через порог, помедлила, опасаясь, что он потребует их приглашения или, еще хуже, начнет расспрашивать, почему Сюзанна нарядилась в это невероятное платье. И, не дав ему раскрыть рта, добавила: «Мы несколько опоздали».

Но молодой человек, вынужденный, видимо, против желания помогать отцу в делах фирмы, казался утомленным от скуки и с полным равнодушием дал им пройти.

– Они наверху, – объяснил он. – Вы пропустили большую речь моего отца.

– Это не страшно, – усмехнулась ему Энни через плечо. – Мы вызовем его на «бис».

Затем крепко сжала влажную руку Сюзанны и повела ее через мраморный вестибюль в круглый зал, в центре которого у подножия спиральной лестницы стояла бронзовая скульптура ню в натуральную величину.

Сверху доносились голоса, смех и музыка. Энни взглянула на Сюзанну. Девушка была бледнее, чем прежде, тонкое лицо приобрело оттенок слоновой кости. Энни сильнее сжала ей руку.

Не вздумай только подвести меня… не вздумай…

Лестница привела их к высоким дверям, распахнутым по обе стороны от входа в огромный зал, заполненный элегантно одетыми мужчинами и дамами, их мелодичные голоса перемежались со звуками фортепиано. Энни почувствовала, как Сюзанна рванулась назад.

– Ой, зачем я пришла сюда! Господи, ты только погляди на всех этих людей! – Ее голос, полный ужаса, упал до шепота. – Я, конечно, в консерватории пою перед зрителями, но это совсем-совсем по-другому. Я даже не представляла…

Энни сжала пальцами локоть девушки.

– У тебя все классно получится, – зашептала она в ответ. – Не забывай только, что я тебе говорила… Донато – это вон тот седовласый мужчина с пышными усами, – указала Энни, сразу узнав его по фотографии, которую видела в «Таймс».

Он стоял возле выложенного черным мрамором камина с группой мужчин. В одном из них Энни узнала Стэнли Забара, чей всемирно известный магазин на Бродвее она регулярно снабжала трюфелями и фруктами с марципаном.

Ей показалось странным, что в ее голосе столько твердости… намного больше, чем в душе. Хотя она сегодня не обедала, ее слегка подташнивало, как бывает, когда съешь слишком много макарон с сыром. Но зато насколько будут рады Долли и Анри, если удастся заключить контракт.

Энни слегка подтолкнула Сюзанну вперед. В этот миг ей почему-то вспомнилась Лорел, которой через три дня исполнится восемнадцать лет, – почти ровесница этой девушке. Лорел тоже стеснительная, но, если надо, она может проявлять поразительную стойкость. Когда ей было семь лет, она училась кататься на роликах и беспрестанно падала, так что коленки ее превратились в сплошные синяки и ссадины. Но она упорно поднималась и продолжала свое дело. Если бы вместо Сюзанны сейчас была Лорел, она бы не подвела.

Но в это мгновение, слегка покачиваясь под тяжестью своего массивного бархатного наряда, Сюзанна двинулась вперед.