Но он не должен допустить это! Надо немедленно остановить ее. Иначе будет слишком поздно. Иначе он ступит на путь, который навсегда уведет его от Энни.

Джо отпрянул от нее. Пуговица на его рубашке зацепилась за зеркальце на ее груди, и оно выпало с легким звоном. Он чувствовал, что весь дрожит – с головы до ног. От страха, что может совершить нечто непоправимое Остановись! Немедленно. Сию минуту!

– Лори, мы просто оба… не в себе. Сейчас такие обстоятельства…

– Ты имеешь в виду Энни? – Ее голос задрожал, в нем явно зазвучали близкие слезы. – Ты думаешь, это из-за того, что Энни уехала? Что я… из-за того, что мы одни… слишком перевозбудилась?

– Нет. Я понимаю, что Энни тут ни при чем. Но она смотрела на него с недоверием.

– Ладно. – Она глубоко вздохнула и повернулась к двери. – Хорошо. – Вымученно улыбнувшись, словно привидение, добавила: – Спокойной ночи.

Ее туфли застучали по ступенькам быстрой, твердой дробью. Глядя ей вслед, он чувствовал, как мучительно ноет сердце. Он болезненно мечтал окликнуть ее. Схватить на руки, унести к себе, обнять ее всем своим телом и… и не выпускать до конца. Но если он сделает это, все погибнет.

13

Париж

Энни внимательно следила за тем, как маленький белогривый месье Помпо вглядывается в котел с шоколадной массой, которую она помешивала. Тыльной стороной пальцев – место, которое он считал более чувствительным, чем кончики, – старый шоколадник на мгновение дотронулся до размягченного шоколада, проверяя температуру.

Энни затаила дыхание, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди. Все ли правильно она сделала? Кажется, такая простая вещь. Но после двух недель, проведенных у Жирода, ей все еще плохо удавалось размягчение шоколада. То часть массы прикипит ко дну, то масло какао пойдет хлопьями.

Может, вода, залитая в двойное дно котелка, чересчур разогрелась? Помпо требует не выше восьмидесяти девяти градусов. Но в том-то и задача – выдержать температуру. Сам он не доверяет термометрам, считает их недостаточно точными.

Сейчас, к счастью, шоколад – или кувертюр, как он это называет, – выглядит нормально – темно-коричневый, гладкий как атлас. Однако напряжение Энни еще более возросло, когда Помпо погрузил в котел стальную ложку с длинной ручкой и поднес к ее губам. Определить вкус шоколада – это только первый тест. Затем надо добавить горячие сливки, чтобы получился ганаш – мягкая начинка для трюфелей.

А если говорить точнее – первый тест проходит сегодня она сама. И после того, как из Марселя вернется Анри Батист, Помпо должен будет дать ему ответ – подает ли она надежды стать хорошей шоколадницей… или нет.

И если нет, Тьерри тоже укажет ей на дверь, как двум предшественникам: сначала рассеянному итальянцу, вечно витавшему в облаках и путавшему каштан с миндалем при изготовлении марципановых кремов и куантро с коньяком при изготовлении «Черных улиток», а затем француженке, у которой постоянно все валилось из рук, будто у нее все десять пальцев были большие. Обучение у Жирода стоит очень дорого, и очередь бесконечна. Через неделю, две, если ученик не проявляет наряду с желанием самозабвенно работать необходимые способности, его отправляют восвояси. И если Помпо даст Энни плохой отзыв, Анри тоже отправит ее домой. И даже то, что она племянница Долли, не дает ей ни одного плюса.

Энни покусала ноготь.