– Пошли! – закричал Помпо, махая ложкой, как эстафетной палочкой, призывая к себе мужчин. Его взгляд скользнул по Энни, словно не видя. Это работа для мужчин.

«Старый зануда, – подумала Энни. – Если бы у меня была только одна рука, я и то могла бы сделать в два раза больше, чем ты».

Однако ей пришлось отойти в сторону. Тем временем Эммет ринулся к столу вместе с двумя работниками – тощим Тьерри с хвостиком на затылке и Морисом, который всегда казался невыспавшимся (и немудрено: каждое утро Морис встает до рассвета и готовит продукты, которые понадобятся днем – сегодня, например, свежие вишни, малина, земляника). Мужчины принялись хлопать плоскими металлическими поварешками по поверхности горячей нуги, чтобы разгладить ее, пока масса еще податлива и не застыла. Казалось, это весла шлепают по воде. Воздух наполнился запахом карамели и орехов, живо напомнив Эмми детские праздники.

Эммет уже начал нарезать теплый лист нуги на ровные квадраты приспособлением с металлическими струнами, похожим на увеличенную яйцерезку, под названием «гитара».

Неожиданно Эмми поймала взгляд Помпо. Маленькие голубые глаза словно простреливали ее из-под зарослей лохматых седых бровей. Отчаяние, которое терзало ее незадолго до того, снова отдалось стеснением в желудке. И как это Лорел все удается? Приготовить и испечь для нее так же просто, как налить воды из-под крана. Энни едва удерживалась, чтобы не сорвать с себя передник и не убежать отсюда, лишь бы не видеть этих неодобрительных глаз, которые усиливали ее отвращение к самой себе.

Внезапно он обрела душевную твердость и, распрямив плечи, направилась к старику, мысленно повторяя: «Не такой уж он вредный. Я должна заставить его изменить мнение о себе. Я должна убедить его… И самое себя тоже… что я могу это делать. И делать хорошо».

– Прошу вас, покажите мне еще раз. Я хочу понять, – твердо сказала она, не сводя с него прямого взгляда.

И с удивлением увидела, что он не отвернулся. Он только пожал плечами, поднял брови; уголки губ поджались и опустились, как это свойственно французам.

– C'est facile, – мягко сказал он. – Идите сюда, я покажу вам. Иногда человеку необходимо сначала сделать не так, чтобы понять, как надо.

Она поморщилась и двинулась вслед в дальний конец, где стоял длинный ряд газовых плит под сверкающим стальным навесом. Укладывая блоки шоколада в котел с двойным дном, Помпо объяснял, как добиться того, чтобы разогрев шел постепенно, так незаметно, как дыхание младенца. А если хоть малейший пар тронет шоколадную массу, масло какао расслоится и свернется хлопьями.

Теперь сливки. Обязательно из Эльзаса. Они должны придать нежность вкусу, потому что шоколаду немного недостает жирности.

Он налил сливок в кастрюлю и разогрел их. Немного не доведя до кипения, вылил через проволочный фильтр в размягчившийся шоколад. И затем достал из холодильника и отрезал на глаз кусочек нежнейшего шарантского масла, совсем маленький, больше для аромата, чем для чего-либо еще.

Тщательно перемешав ганаш, пока он не стал полностью однородным и не приобрел цвет мокко, старик осторожно вынул массивную медную внутреннюю часть котла над закипающей водой с такой легкостью, словно это был каравай хлеба и понес через всю кухню к странному сооружению в виде этажерки, полками для которой служили старые деревянные двери, укрепленные горизонтально на металлических стойках.

– Этот стеллаж – изобретение месье Анри, – с сияющим видом объявил Помпо. – Остроумно, а? Мы никак не могли найти таких больших лотков. Вот он и придумал приспособить старые выброшенные двери.

Энни слушала с таким видом, словно в первый раз и как будто никаких ошибок она пока что не совершала.