|
Он открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в это время хлопнула дверь, зажужжали на кухне мухи, и на пороге, смущенно улыбаясь, появился Семка. Он был в серой рубашке и в черных промасленных штанах. На груди непривычно ярко горел комсомольский значок.
— А, Семен! — сказал Петрович. — Ну, слава богу, хоть один разумный человек появился… — А где Анюта? — спросил Семка, растерянно оглядываясь. — Она и поесть вам ничего не приготовила? — Да подожди ты со своей Анютой, — досадливо поморщился Старик. — У меня другое дело. Вот ребята мои у тебя неделю живут. — А что? — Семка вытер ладонью масленое пятно на щеке. — Хорошие ребята. — Хорошие-то они хорошие… — Старик помедлил. — Да только ведь не даром же они у тебя на постое! — Почему даром? — спокойно ответил Семка. — Они работают… Наступила тишина. — Ну, кино! — вполголоса проговорил Крис. Семка оглядел нас всех по очереди, потом забеспокоился, видимо. — А что, разве нехорошо что-нибудь получилось? — спросил он. — Да нет, почему же… — возразил Петрович. — Очень даже хорошо, прямо настоящий коммунизм получается… А что, Сема, продукты тебе уже прямо по потребностям достаются? Или все еще по труду? — Насчет этого, пожалуйста, не волнуйтесь, — сказал Семен. — Нужно будет что-нибудь — скажем. Ну, извините, некогда мне, машина ждет. Жаль, Анюту не увидел… — Господи, — сказал Старик, — одно у него в голове — Анюта. — Ну, а как же! — засмеялся Крис. — Здесь девчата редкость, а такая красавица тем более. Трудно было уговорить, а, Семен? — Еще как! — улыбнулся Семка. — Всю кустанайскую парфюмерию к ней перевозил, пока не согласилась. До сих пор еще сколько духов в шкафу тухнет… Он повернулся и вышел. — Ну, счастье твое, — сказал мне Петрович. — Расписывайся давай… — Не возьму я этих денег, — угрюмо сказал я. — Тьфу! — В сердцах Старик бросил ручку и встал. — Занюханная какая-то публика… — Возьмет, — уверенно сказал Крис, встал и подошел ко мне. — Он у нас дитя смышленое, считать умеет. Сорок плюс двадцать — уже шестьдесят. Да плюс двадцать Левкиных — восемьдесят. А ты без костюма ходишь, сообразил? — Не возьму… — нерешительно повторил я. — Смотри-ка, еще уговариваем болвана! — Крис вложил в мою руку авторучку. — А я здесь такие костюмчики видел, каких в Москве и в помине нет. «Модекс» с коричневым отливом. Прелестная вещичка… Я подписал — и презирал себя целый вечер.
11 Вопреки всем ожиданиям, Левка вернулся домой веселый и очень довольный собой. Почему-то он весь был изодран, исцарапан, на правой скуле сиял багровый синяк, и даже спина у Левки была перепачкана глиной. Не сказав нам ни слова, он умял полчугуна щей и кастрюлю каши, без всякого воодушевления расписался в получении полевых и, оставив деньги на столе, завалился на спальный мешок. Мы думали, что он моментально заснет, но Левка лежал с открытыми глазами, закинув руки за голову, не произнося ни звука и лишь поглядывая на нас с Крисом с каким-то странным выражением лица. Мы решили, что он слегка повредился от голода, и не пытались завязать с ним разговор. Мы сходили в магазин и вернулись с костюмом, а Левка лежал и молчал. |
