– Это невозможно.

– Возможно, если позволишь развязать вот этот мешок.

– Мне неинтересно знать, что в мешке у мягкотелого.

– То, что может остановить войну.

– Ваши деньги для нас цены не имеют.

– Там не деньги. Еще раз говорю, там то, что может остановить войну без ущерба для чести схаев. Сейчас это зависит от тебя, маш-борзай Сунхариги Уэкей. Если ты откажешься, погибнут новые тысячи. Возможно, сородичи тебя и не осудят. Но простишь ли ты себя сам? – Ты хитрый жабокряк, мягкотелый! Развязывай. Мартин медленно, чтобы не насторожить ящера, потянул тесемку. Мешок раскрылся.

– Хогитиссу! Это еще что, воин Мартин?

– Цветомиры.

– Великий Мосос! Сколько?

– Сто. Десять десятков.

– И ты требуешь сто дней мира?

– Еэ.

– Это может решить только сам верховный машиш Схайссов.

– О Су Мафусафае будут рассказывать предания. В Схайссах никто не имел столько цветомиров.

С сожалением, которое не смог скрыть, ящер сказал:

– Мы не берем подарков от мягкотелых. Усмехнувшись про себя, Мартин поспешил ему на помощь:

– Все видели, что мира просил я. Так? – Еэ.

– Я сел первым. – Еэ.

– Значит, цветомиры не подарок. Это выкуп за мир. Очень дорогой выкуп. За него погибло много воинов.

Маш-борзай Сунхариги Уэкей встал.

– Ты хорошо подготовился к переговорам, мягкотелый, – сказал он.

Он наклонился и взял мешок.

– Ответ получишь завтра.

– Великий машиш Су Мафусафай согласен на перемирие, мягкотелый. На девяносто восемь дней.

– Почему не на сто?

– Два цветомира были сильно плохие. Завяли.

– О! Претензии по качеству. Но два завявших цветомира могут стоить один день

– Брось торговаться. Через девяносто восемь дней в горах уже будет снег. А вам как раз и нужно дотянуть до снега. Так?

– Трудно от тебя что-то скрыть, машиш.

– Вот и не скрывай, – мимоходом бросил ящер. – А граница должна быть прямо здесь. – Он провел черту между собой и Мартином. – Та часть ущелья, которую мы завоевали, будет Схайссами. Мы не уйдем.

Мартин стукнул себя по животу.

– Я понимаю. Нельзя отдавать то, за что погибли воины. Будет неуважение к мертвым.

– Хорошо понимаешь. А что ответишь?

– Отвечу вот что. Схаи доблестно сражались и вызвали уважение своим мужеством. – Тут Мартин еще раз стукнул себя по животу. – Моими устами верховный машиш Поммерна Бернар Второй объявляет: все, что за твоей спиной, благородный Уэкей, – это Схайссы!

– Ты сказал – я слышал, машиш Мартин.

– Ты сказал – я слышал, машиш Уэкей.

– Хог. Да будет так.

Ящер некоторое время молчал. Потом сказал:

– Мягкотелый! Я потерял в этом ущелье старшего сына.

– Мой сын тоже был здесь.

– Значит, живой, – без выражения сказал Уэкей.

– Он у меня один.

– Сегодня один, завтра – два. А тот, кто не родился, еще не убит.

– Мне повезло. Тебе – нет. Чего ты хочешь, машиш? Уэкей глянул на снежные вершины.

– Ладно. Вы защищались, мы нападали. Понять можно. Я другое спрошу. Вряд ли мы увидимся еще, и я хочу узнать прямые мысли врага. Быть может, это хоть немного убережет от глупости и нас, и вас.