— Теперь вот очень интересно… — начал Писмайр, усаживаясь.

Впервые за час он подал голос.

Он замолчал и устремил взгляд через прогалину. Все поуны повернули головы в том направлении.

— Такое не часто доводится видеть, — добавил Писмайр. Остальные посмотрели туда, куда он указывал.

Из зелени с другого конца прогалины на них мрачно взирала дикая свинья. Когда все повернули головы, она поспешно отступила, и они услышали, как она ломится сквозь ворсинки.

— Это вполне обычное зрелище, — сказал Бейн.

— Но она была коричневая, — возразил Писмайр. — А ей следовало бы быть зеленой. Почти все дикие животные, обитающие в Ковре, имеют цвет ворсинок того места, где они родились. Это защитная окраска.

— Может быть, она просто забрела сюда, — сказал Бейн.

— Нет, — возразил Гларк, усмехаясь. — Кто-то привел ее сюда. Мы почти на месте. Вы будете удивлены. По-настоящему.

Поуны повернули на другую тропинку и стали пробираться по ней. Они продирались сквозь густые папоротники, и стайки мелких зверьков поспешно бросались врассыпную. Они были всех цветов, какие только существовали в Ковре.

И тут поуны переступили через…

Ворсинки здесь густо кустились по краям широкой поляны, отражая тусклый свет, падавший от предмета, находившегося в ее центре.

Это был цельный необработанный кристалл сахара. Столь же высокий, как Великий Дворец Джеопарда, белее, чем кость, кристалл блестел в зеленом полумраке холодным светом. В нем отражался весь свет, сочившийся сквозь плотную пыль; внутри этой удивительной кубической глыбы плясало изменчивое белое сияние. Куб сверкал, как полированный лак, отражая морды толпившихся вокруг него существ.

Там были пылевые кролики и тканевые бурильщики всех цветов, целые стада свиней, длинношеие сораты, толстые терпеливые тромпы, громпайперы, сновавшие туда и сюда козы со спирально закрученными рогами и такие твари, которых не знал даже Писмайр. Например, чешуйчатое животное с шипами на спине и какое-то вытянутое существо, которое, казалось, состояло из одних ног. Поляна была наполнена звуками, производимыми тысячами языков… лизавших кристалл сахара.

Акретонг и его стадо рванулось вперед, чуть не сбросив Гларка и всех остальных с седла. Маленькие зверьки торопливо запрыгали во все стороны, освобождая место.

— Это… красиво, — прошептал наконец Брокандо. Бейн стоял, подняв глаза, и не мог оторваться от этого зрелища. Даже на Писмайра это произвело впечатление.

Они слезли со спины поуна и робко побрели по гладкой поверхности. Животные, слизывавшие сахар, почти не обратили на них внимания.

Гларк отколол ножом кусок сахара и стоял, задумчиво похрустывая им.

— Попробуй, — сказал он, бросая кусочек Бейну. Бейн с опаской откусил немного.

— Сахар, — сказал Бейн. — До сих пор я только однажды пробовал его. Поблизости от Очага был один кристалл. Император имел обыкновение пользоваться им, но потреблял его в небольших количествах.

— Он как мед, но все-таки имеет другой вкус, — сказал Брокандо. — Как он сюда попал?

— Как и гравий, как и соль и пепел. Сверху, — сказал Писмайр. — Большего нам знать не дано.

Они инстинктивно подняли глаза и посмотрели вверх, на вздымающиеся ворсинки.

— Ну, как бы то ни было, а это наш обед, — нарушил тишину голос Брокандо. — Бери свое копье — пусть это будет жареный тромп или печеный гроумер. Не диво, что они разноцветные. Должно быть, сахар привлек их сюда отовсюду. Однако, черт возьми, — добавил он, — не очень-то благородно убивать их, пока они не смотрят на нас.