— Сколько здесь раненых? — спросил комендант.

— Около тысячи человек. Пятьсот умерших. Для морга мы отвели весь нижний этаж.

— Сколько раненых выживет?

— Половина раненых тяжелые. Ранения в голову, в живот, в грудь… Со своей стороны, я сделал все возможное, чтобы спасти их. Но, сами понимаете, качественные полостные операции можно сделать только в госпитале, где есть подходящее оборудование и необходимые медикаменты. У нас нет ни первого, ни второго. Госпиталь разбомбили, а нужных медикаментов нет давно. Многие из тех, кто должен выжить, окажи им своевременную помощь, тоже умрут. И это обиднее всего… Очень мало обезболивающих, я их выдаю только в крайнем случае… Если выживет хотя бы половина из тяжелораненых, то я буду считать свершившееся большой удачей. От меня теперь мало что зависит, больше от самих раненых и от Господа Бога.

Переговорив с доктором, комендант вместе с Маттерном вернулся в небольшую комнату на третьем этаже в глубине здания, где размещался штаб. До окончания ультиматума, предъявленного русскими, оставалось двадцать минут.

Эрнст Гонелл выглядел угрюмым.

— Что вы скажете на это, Маттерн?

— В гарнизоне около десяти тысяч солдат и около тысячи пулеметов. Немало винтовок и автоматов. Три склада с боеприпасами и два с продовольствием. Свой последний час мы встретим очень достойно, и прежде чем погибнуть, успеем унести с собой в могилу немало русских.

Генерал-майор Гонелл отрицательно покачал головой:

— Последнего боя не будет. Русские просто расстреляют остатки гарнизона из танков и пушек, а потом в здание войдет их пехота, чтобы добить уцелевших раненых… Если русские гарантируют, что окажут медицинскую помощь всем раненым, мы примем капитуляцию… Осталось пятнадцать минут. Будете вести разговор о капитуляции от моего имени. Как вы свяжетесь с русскими?

— Мы должны в окне башни вывесить белый флаг, а потом вести разговор о сдаче, — произнес Маттерн, обескураженный неожиданным решением коменданта.

— Хорошо. Пусть будет так. Сколько человек со стороны русских придут на переговоры?

— Трое.

— Возьмите с собой еще двух офицеров. Если русское командование даст вам слово, что они окажут помощь нашим раненым, выпустите зеленую ракету. Если нет… Мы примем последний бой и умрем вместе с ними.

— Я выполню все в точности, как вы сказали, господин генерал-майор, — охотно ответил Маттерн.

— А сейчас идите и вывесите белый флаг.

* * *

До окончания перемирия оставалось десять минут. Немцы молчали. В форте все замерло. Кругом темень. Может быть, немцы придумали какую-нибудь очередную уловку?

Подняв трубку, генерал-майор Мотылевский скомандовал:

— Артиллерию выдвинуть на позиции. По сигналу световой мины танкистам ударить залпом.

— Товарищ генерал-майор, немцы вывесили белый флаг, — немного взволнованно произнес начальник штаба, разглядывая форт «Виняры» в бинокль.

Теперь и комдив видел, как в одном из окон разбитой башни колыхнулось белое полотнище.

Крутанув ручку телефона, генерал-майор снял трубку и приказал:

— Стрельбу не возобновлять. — Он, аккуратно положив трубку на рычаг, слегка звякнувший, повернулся к Бурмистрову. — Возьмешь с собой двух человек и примешь у немцев капитуляцию. Главные условия: сдать все имеющееся у них оружие и выйти из крепости с поднятыми руками.