- Ладушки, брат. Всех удалось разместить в овражке?

- С большим трудом, Монах. Своих-то, по уму, надо было бы на взгорке похоронить. Из уважения.

- От нашего уважения им уже ни жарко, ни холодно! - сразу пресек я попытку критиканства моих распоряжений. - Зато в овраге влажность почвы значительно выше. Значит, ребята махом обратятся в скелетики, уже непригодные к идентификации личности. Соображать надо!

- Евген! Нам тоже нужно соображать и линять отсюда, короче, - подал хриплый голос Цыпа, уже успевший совершить стриптиз наоборот, одеться то бишь. - Нападение запросто может повториться, иль менты вдруг нагрянут. Лучше здесь особо не задерживаться и рвать когти от греха подальше.

- Мудрая мысль! - похвалил я верного телохранителя за бдительность. Мальчики, давайте-ка закругляйтесь с хавкой и отгоните "колеса" покойных в глубь леса.

- Сжечь? - уточнил один из боевиков.

- Само собой. Их машины нам без надобности.

Признаться, предостережения Цыпы не оставили меня беспечно равнодушным те сорок минут, что ребята канителились с моим поручением, я буквально места себе не находил, поминутно выглядывая в окошко и визуально ревизуя лесную дорогу, ведущую прямо к порогу нашей избушки на курьих ножках.

Подшефное малое предприятие "Приют для друга", частное кладбище для четвероногих друзей человека, с некоторых пор постоянного сторожа не имело, и поэтому сейчас здесь никто не остался. Покинули место недавнего кровавого побоища всем скопом, разместившись по двое в трех наших авто.

За руль "мерса" я сел лично сам, заботливо освободив раненого соратника от его обычных шоферских обязанностей. Пусть децал отдохнет братишка, оклемается от болезнетворного огнестрельного "презента".

Почти целую неделю я, следуя настоятельным советам соратников, дисциплинированно-терпеливо просидел за бронированными окнами и дверями своей четырехкомнатной фатеры. Ничего экстраординарного не происходило - наши "точки" функционировали исправно, ребята не выпадали в осадок при странных обстоятельствах или вследствие несчастных случаев. Все дела шли привычным, давно проторенным и хорошо отлаженным путем.

Так как никаких угрожающих эксцессов на горизонте не наблюдалось, я пришел к очевидному, казалось, выводу: неизвестные враги схлопотали на собачьем кладбище столь увесисто-ощутимую оплеуху, потеряв в одночасье четырнадцать своих бойцов, что не скоро сумеют оправиться. Должно быть, забились в глубокие норы или вообще по-умному уже слиняли из города.

За дни моего вынужденного затворничества Цыпа вполне оправился после сквозного ранения и смотрелся как новенький - сытая круглая мордаха и самодовольный взгляд, как и прежде.

Незнакомец, сидящий за соседним столиком, слишком уж старательно делал вид, что в нашу сторону вообще не смотрит, тем самым вызывая у меня серьезные подозрения.

- Цыпа, глянь-ка на рыжего фраера в сиреневом костюме, - вполголоса сказал я, наклонившись к телохранителю, за обе щеки уплетавшему жареную баранину. Ты, случаем, его не знаешь?

- Нет. - Молодой ни на долю секунды не оторвался от мясного блюда, всецело увлеченный постыдным занятием. Чревоугодием то бишь.

- Да ты ведь даже не посмотрел! - возмутился я, охваченный праведным негодованием на вопиющую халатность телохранителя при исполнении профессиональных обязанностей.

- Не хипишуй, Евген, зазря. Я этого типа давно засек и пасу каждое его движение. Мой шпалер уже взведен и снят с предохранителя, а кобура расстегнута. Беспокоиться тебе не о чем - гад и прицелиться не успеет, как я из него знатный дуршлаг сотворю. Гарантия! - Верный Цыпа скосил на меня самодовольный взгляд. Если начнется заварушка, махом падай на пол.