|
Я не буду этого делать, пока однажды он не станет жестоким и не пожелает наказать европейцев даже после того, как они будут побеждены. Тогда я скажу ему, что первым европейцем, которого нужно наказать, является он сам. Вот, возьми эту бумагу и напиши на ней свое имя, оставь отпечаток пальца и проставь дату. - Я не знаю, какой сегодня день. - Двенадцатое октября, - сказала она. - Но сейчас еще август, - возразил он. - Пиши двенадцатое октября, - настаивала она. - Я на твоих глазах создаю легенду. - Но сегодня же двадцать четвертое августа, - пробормотал он, но все же проставил дату, которую она назвала. - Вертолет прилетит сегодня утром, - сказала она. - До свидания, - попрощался он, и направился к двери. Но ее руки не дали ему уйти. Схватив Сэма за плечо, она притянула его к себе и обняла, но теперь это произошло уже наяву. В дверях дома их тела слились в объятии. Но теперь он был спокоен, так как уже полностью исчерпал себя. Ее тело лишилось власти над ним. - Я тебя правда люблю, - пробормотала она. - Не Бог прислал мне тебя. Внезапно Сэм почувствовал себя очень юным. Ему даже показалось, что он моложе своих пятнадцати лет. Он вырвался из ее объятий и быстро пошел прочь, оставляя за собой погруженную в сон деревню. Он не стал блуждать по джунглям, а пошел по освещенной луной тропе и довольно скоро вышел к лачуге отца. Когда Сэм вошел, старый ублюдок проснулся. - Я знал, что это случится, - сказал отец. Порывшись в своих вещах, Сэм отыскал нижнее белье и натянул его на себя. - Не родился еще тот мужчина, который не расстегнет молнию, когда этого захочет женщина, - отец злорадно расхохотался. - Ты ничуть не лучше меня, малыш. Подойдя к отцу, который сидел на своей кровати, Сэм представил себе как бьет его по лицу. Один удар, второй, третий. - Ну давай, малыш, ударь меня. Но от этого ты не станешь снова девственником. - Я не такой, как ты,- прошептал Сэм. - Да неужели? Это что, ты дал себе такой обет или что-нибудь в этом роде? Как говаривал мой папа, неважно, кто выдавил зубную пасту, все равно ее больше нет. - Должно быть, твой папа был таким же тупым ослом, как мой. Сэм повернулся к шкафчику, которым они оба пользовались, и стал укладывать свою одежду и книги в большой чемодан. - Сегодня же я улечу на вертушке. Мама вышлет мне деньги на проезд из Манауса домой. - Ей не придется этого делать. Я выпишу тебе чек. - Не нужны мне твои деньги. Мне нужен только мой паспорт. - Он в верхнем ящике, - отец опять расхохотался. - Я-то, по крайней мере, всегда ходил дома в одежде. Через несколько минут Сэм закончил свои сборы. Он поднял чемодан и направился к двери. - Сынок, - сказал отец, и поскольку на этот раз его голос звучал тихо и серьезно, Сэм остановился.- Сынок, - повторил он, - что случилось, то случилось. И это вовсе не значит, что ты такой уж плохой или слабый. Просто это значит, что ничто человеческое тебе не чуждо, - он шумно задышал. Сэм уже давно не видел его в таком взволнованном состоянии.- Ты ни чуточки не похож на меня, сынок, - сказал он. - И это должно тебя радовать. Спустя годы Сэм часто думал о том, что ему тогда следовало сказать отцу. Простить его, извиниться перед ним, или ответить ему своей привязанностью. Он должен был тогда хоть что-нибудь ему сказать. Но он ничего не сказал, а только вышел из дома и пошел к посадочной площадке, на которой стал ждать отлета. Отец и не пытался с ним попрощаться. Потом появился вертолет. Пилот вертушки посадил свою машину, выгрузил из нее то, что привез и ушел поболтать кое с кем из нефтяников. Должно быть, пилот поговорил и с отцом, потому что вернувшись на площадку, он отдал Сэму чек. Сумма с лихвой покрывала расходы на перелет домой, ночлег в хороших гостиницах во время пересадок и покупку новой одежды, взамен испачканной в джунглях одежды, которая была на нем. Этот чек оказался последней вещью, которую Сэм получил от отца. |
