|
Но написать этот рассказ я смог только после того, как в августе 1987 года в третий раз посетил Сикамор-хилл (и снова явился туда без единого текста!). Тогда я написал пять тысяч слов для другого рассказа, но он получался настолько негодным, что я решил во что бы то ни стало написать то, что давно должен был написать. Я провел пару длинных, ужасных ночей, строча этот рассказ, приводя его в более или менее нормальный вид. У меня получился черновой набросок, который я, приехав домой, распечатал, а затем снял с него ксерокопии и отдал их критикам из Сикамор-хилл. В нем было 18 000 слов - целая новелла, но все же они его прочли. С годами семинар в Сикамор-хилл становится только лучше. Критические замечания, высказываемые на нем, отличаются глубиной и чрезвычайно полезны. В первой версии этого рассказа Дивер Тиг, получив открытую поддержку со стороны Скарлетт, грубо изгоняет Олли из семьи. Критикам в Сикамор-хилл этот эпизод показался просто чудовищным, и он на самом деле был таковым. Я позволил сюжетной линии управлять героями, хотя должно быть как раз наоборот. Благодаря семинару я получил четкое представление о том, каким образом нужно переработать текст. Фактически они объяснили мне, каким должен быть этот рассказ. И снова я почувствовал, что приобрел на семинаре гораздо больше, чем мог отдать. Отнюдь не случайно три из пяти рассказов, вошедших в данную книгу, были написаны в ходе работы этого мощного форума. И все же я не стал немедленно переделывать "Фургон бродячих комедиантов". Усилия, затраченные на то, чтобы написать черновой вариант, были столь энергичными и так меня измотали, что перспектива снова заняться этим рассказом приводила меня в уныние. Прямо из Сикамор-хилл я поехал в Аппалачский Государственный Университет, где в Ватауга-колледже должен был в течение целого семестра читать междисциплинарный курс лекций. Я поселился в Буне, штат Северная Каролина, а на выходные ездил домой. Это была чудесная работа, которая в очередной раз убедила меня в том, что от преподавательского труда я получаю большее удовольствие, нежели от писательского ремесла. Если бы только я мог найти такую кафедру английской литературы, которая была бы в состоянии преодолеть предубеждение к научной фантастике и позволила бы мне преподавать все, что я пожелаю: от антропологической теории до современной истории, от романтической литературы на среднеанглийском языке до научной фантастики, от драматургии Шекспира до теории игр и гипертекста! Иначе говоря, я понял, что мне не суждено работать преподавателем на тех условиях, о которых я так мечтаю. Впрочем, коллеги из Ватауга-колледжа сделали практически все, чтобы этот семестр был мне только в радость. За все это время я ничего не написал. А когда семестр закончился, мне нужно было срочно заканчивать другие работы. Я должен был написать несколько текстов к видео-анимации для Живого Священного Писания. Кроме того, надо было переработать и закончить "Подмастерья Элвина", а вечерами я должен был вести курс писательского мастерства в Гринсборо. В общем, я заключил слишком много соглашений. Алекс Берман проявлял ко мне снисхождение, но и он время от времени задавал вопрос, получит ли он хоть когда-нибудь от меня книгу, которую я должен написать согласно контракту. Я испытывал огромный соблазн включить в сборник рассказ "Фургон бродячих комедиантов", не внося в него никаких изменений, то есть в том виде, в каком он был, когда я написал первый черновой вариант. Он и в таком виде выглядел вполне профессионально и его бы наверняка опубликовали. К тому же у меня не было ни времени, ни желания к нему возвращаться и вносить в него такие изменения, которые превратили бы его в такой рассказ, который меня бы вполне устроил. И все же я не мог отдать книгу, в которой сомневался. Поэтому я решил повременить, а следовательно, повременить пришлось и Алексу. Только в июне 1988 года, когда я уже неделю преподавал в Кларион-Уэст, я наконец ощутил в себе силы и желание вернуться к "Фургону бродячих комедиантов". |
