– И в самом деле, – поразилась Майя. – Эй, Энди, ты что, не хочешь напиться и потрахаться с нами?

– Конечно хочу, – заверил тот. – Но сперва надо связаться кое с кем по гиперволновой.

– А на «Интрепиде» этого нельзя было сделать? – спросил Хэнсон.

– По гиперволновой – нет.

Дюваль закатила глаза:

– Твой последний бзик зашкаливает! Клянусь, Энди, с тех пор как тебе в башку втемяшился Дженкинс, ты стал настоящим занудой! Ты десять дней уже киснешь! Да встряхнись ты, унылая рожа!

– Обещаю, я быстро. – Даль улыбнулся. – Ребята, где вас искать?

– Я заказал нам люкс в местном «Хаятте». Ищи нас там, – посоветовал Хэнсон. – Но торопись: трезвости мы лишимся крайне скоро.

– А он – еще и невинности, – показал Финн на Хестера.

– Шел бы ты!.. – посоветовал Хестер и вдруг ухмыльнулся.

– Я мигом! – пообещал Даль.

– Ты уж не подведи! – приказал сурово Хэнсон, и компания двинулась по коридору, шутя и заливаясь смехом.

Даль проводил их взглядом и направился к торговому кварталу, где надеялся отыскать пункт гиперволновой связи.

Тот втиснулся между кафе и салоном татуировок. Комнатушка теснейшая, почти киоск, всего три терминала, исправных только два. В один орал и ругался пьяный парень с другого корабля. Даль занял свободный терминал.

На мониторе появилась надпись: «Добро пожаловать в узел гиперсвязи», затем – цена за минуту. Пятиминутный сеанс стоил почти столько же, сколько Далю платили в неделю. Он не слишком удивился. На открытие туннеля в пространстве-времени и мгновенную связь с терминалом, расположенным во многих световых годах, уходила уйма энергии. А она стоит денег.

Даль вынул анонимную кредитную карту, которую использовал, если не хотел связывать платеж со своим обычным банковским счетом, и положил на считывающую поверхность. Терминал принял карту и открыл окно «Передача». Даль назвал один из телефонов академии, подождал связи. Эндрю не сомневался: адресат звонка уже проснулся и занимается обычными повседневными делами. Вселенский союз жил по единому универсальному времени, иначе разная продолжительность световых дней на планетах союза и отличия временных зон сильно осложнили бы коммуникации. Но академия находилась в Бостоне. Правда, Даль толком не помнил, на сколько часов универсальное время отличается от бостонского.

На другом конце сняли трубку. Передача – только звук.

– Кем бы вы ни были, знайте: вы прерываете мою утреннюю пробежку, – сообщил женский голос.

Даль усмехнулся:

– Кейси, доброе утро! Как там мой любимый библиотекарь?

– О черт! Энди!

Секундой позже включилось изображение: улыбающаяся Кейси Зэйн на фоне фрегата «Конститьюшн».

– Вижу, ты снова трусишь по Тропе Свободы.

– По кирпичикам так легко бегается, не собьешься. Ты где?

– Приблизительно в трехстах световых годах, и плачу за каждый их дюйм по гиперволновой связи.

– Поняла. Тебе что-то нужно?

– В академии ведь есть чертежи всех построенных космических кораблей?

– Конечно. Само собой, тех, которые признает Вселенский союз.

– Архивные чертежи мог кто-либо изменить?

– Извне? Нет, конечно. Архивы не соединены с внешней сетью. Отчасти для предотвращения взлома. Все данные передаются через библиотекаря. Такая вот у нас система безопасности.

– Я так и думал. Есть у меня хоть малейший шанс получить от тебя чертежи «Интрепида»?

– Если не ошибаюсь, они не засекречены, так что проблем быть не должно.