— Удивляюсь, как тебя вообще угораздило с ней их завязать. Куда смотрели твои глаза? Хотя, наверное, во время встреч с этой миловидной красоткой (пока она, конечно, не откроет рот) ты думал другим местом… — в моем голосе звучала нескрываемая ирония.

— А это, ангел мой, — сладко произнес Алекс, — тебя не касается.

Я пожала плечами, дескать, мол, как будет угодно. Решив не нарываться на ссору, нервы мои и так были на пределе из-за неожиданного визита, я обратилась к молча стоящей с пустым ведром в руках Ирине Степановне:

— Как твои дела, бабушка? Что с визой? Ты летишь в Америку или нет?

— Увы, да, — трагично произнесла старушка. — Но меня очень огорчает мысль, что тебя некому будет здесь защитить.

— Я сама о себе позабочусь, — улыбаясь, заверила я.

— И я о ней позабочусь. Обещаю, больше моя бывшая любовница не произнесет безнаказанно ни одного оскорбления в адрес Элис, — торжественно заверил Северин, с теплом и участием глядя на мою щупленькую бабулю.

— Надеюсь, — та усмехнулась, оттаивая.

— Самолет завтра, так что сегодня ваш последний перед разлукой день, — сообщил мне собеседник, оставляя нас одних. — Я пойду на кухню. Вам, наверное, хочется побыть вдвоем.

Он понимающе улыбнулся, обходя нас и удаляясь. Значит, завтра я останусь совсем одна!..

Мы всю ночь просидели с бабушкой в моей комнате, болтая о разных пустяках, но и серьезном тоже. Она то весело хохотала, то пускала скупую слезу, обнимая меня и уговаривая последовать за ней как можно скорее. Я кивала в ответ, прекрасно понимая, что это невозможно. Так пробежали часы, которые мы совсем не заметили, поглощенные друг другом, словно встретились после долгой разлуки. Но настоящее расставание маячило впереди, с каждой минутой оно приближалось.

— Я перевела на твой счет часть суммы от проданной квартиры, — протягивая мне необходимые документы вместе с банковской карточкой, сказала Ирина Степановна перед самым отъездом. — Это чтобы ты побыстрее ко мне приехала, — заглушая возражения с моей стороны, оправдалась она. — А если тебе будет плохо, ты только сообщи, и я прилечу, разорвав контракт, к тебе на помощь. Знай, Ларочка, что я очень сильно тебя люблю.

— Я тоже, — моя улыбка больше напоминала гримасу готового разрыдаться ребёнка.

А потом она улетела, настоятельно попросив Алекса следить за мной и охранять. Мне же было заявлено, во-первых, чтобы я поменьше с ним ругалась, так как за дни знакомства Северин стал нам ближе любого родственника, а, следовательно, к его мнению надо прислушиваться. И, во-вторых, что есть еще одна очень веская причина, побудившая бабушку уехать, оставив меня одну в Москве, но расскажет о ней она мне только при следующей встрече. Ну вот! Как всегда. Даже напоследок придумала, как меня заинтриговать. Что за человек, а?! Алекс поцеловал старушку в лоб, крепко обняв, будто она была не моя, а его бабушка. После чего я получила возможность чмокнуть на прощание ее в щечку. Когда она прошла пункт регистрации, смешавшись с другими пассажирами, я не выдержала и разрыдалась, позволив чувствам одержать верх над сдержанностью. Мой спутник прижал меня к своей груди, позволяя "выплакаться в жилетку". И хотя на Александре был надет серый пиджак, я все равно, воспользовавшись его добродушием, уткнулась носом в плечо спутника и принялась тихо всхлипывать. Он не мешал, давая мне возможность успокоится самой.

Теперь я осталась одна. Совсем одна в чужом городе, под чужим именем, с чужой внешностью… и с чужим мужчиной в его не менее чужой квартире. А впереди ожидала смертельная схватка с человеком, способным на все, включая убийство.