— Знаешь, — я принялась демонстративно стелить постель. — Мне надо вздремнуть после стресса, связанного с пережитым расставанием. Так что, будь добр, оставь меня одну.

Он нехотя поднялся и направился к двери, а я крикнула ему вдогонку:

— И не вздумай уйти завтра без меня!

— Это еще почему? — резко повернувшись, поинтересовался собеседник, повысив голос и устремив в мою сторону надменный взгляд.

— Потому что я останусь жить здесь только если ты меня будешь брать с собой, в противном случае, мне придется отправиться в Жулебино, где я стану действовать по собственному усмотрению. Ну, так как?

— Вариант номер "раз" меня вполне устраивает.

Я лишь пожала плечами, дескать, мол, договорились, и вновь вернулась к своему прежнему занятию, усердно заправляя край простыни между диваном и стенкой. Дверь закрылась, издав негромкий звук. Я осталась в комнате одна. Северин же направился в свой кабинет, где последние дни торчал, практически, безвылазно, вероятно, работы в собственной фирме было невпроворот. Хотя какая, собственно, разница? Мне до него нет никакого дела. Единственная цель, связывающая нас — это расплата Славина за его преступления. Я, как жертва, мечтала о правосудии, он — тоже. Правда, причину такого упорства Александра в вопросе постепенного и окончательного разорения моего бывшего мужа, я, увы, не знала, а он не собирался мне об этом говорить.

С этими мыслями я улеглась на диван и до самого подбородка накрылась одеялом. Голова болела, вероятно, из-за переменчивой погоды, а, может быть, от обилия косметики на лице.

— О, черт! Я же забыла умыться, — это открытие пришло так стремительно, что я невольно вздрогнула, поражаясь, как до сих пор не заметила, что, по-прежнему, нахожусь в гриме. Наверное, уже привыкла быть экстремальной девочкой до такой степени, что стала забывать о своей собственной внешности.

Пришлось отменить ранний сон и приступить к процедуре очередного перевоплощения. Очистив кремом лицо, я подумала, что было бы не плохо теперь его умыть. Расчесав свои длинные русые волосы, я накинула на плечи оставленный бабушкой серый халат и быстрым шагом направилась в ванну.

Дверь, которую я не закрыла на защелку, распахнулась так быстро, что моя застывшая в воздухе рука не успела повернуть кран, чтобы включить воду. Алекс с удивлением уставился на меня, будто видел впервые.

— Разве ты не спишь? — наконец, проговорил он, переступив порог и оказавшись на черном, покрытом блестящей плиткой полу.

— А что, мне теперь не только выходить без камуфляжа запрещается, но и не ложиться спать тоже? — ответ прозвучал язвительно, хотя нарываться на ссору я не хотела. А, может, и хотела, ведь если собеседник от меня быстро устанет, то я получу возможность съехать с его жилплощади восвояси.

— И правда! — радостно воскликнул он, изучая мое лицо. — Ты ведь забыла умыться.

— О господи, — протянула я иронично. — Надо же, Америку открыл…

Его взгляд стал критическим, когда в поле зрения попала звездочка над губой.

— Сними-ка халат, — попросил он спокойным, будничным тоном, как будто предлагал мне не раздеться, а выключить телевизор.

— Что? — я округлила от удивления глаза.

— Я хочу посмотреть на твои татуировки или как они там называются.

— А больше ты ничего не хочешь? — с явным вызовом в голосе осведомилась я, забыв о кране, который намеривалась открыть.

Я приняла воинственную позу, но мужчина смотрел на меня непонимающе, вероятно, такого рода просьба казалась ему абсолютно нормальной, а моя реакция — нет. Пришлось подробно объяснять бедняге его ошибку.