Его забавляло мое состояние, это было очевидно. О причинах, побудивших меня обидеться, я не знала и сама. Просто испортилось настроение, вот и все, к тому же и до этого момента оно не отличалось особой веселостью.

— Я просто расстроена, — придав голосу как можно больше трагичности, ответила я.

— Не надо, — он снова начал меня утешать. — Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Честно. Ты для меня теперь все равно, что младшая сестренка. Так что можешь быть уверена, я сделаю все возможное для твоего счастья.

"Если, конечно, это не будет расходиться с твоими планами, — мысленно съязвила я, исподлобья глядя на собеседника. — Так, значит, я твоя сестренка, да?" — эта его фраза меня окончательно разозлила. Меняя тему разговора, я хмуро спросила, вскинув голову, на которой пока еще был надет парик:

— Скажи мне, Алекс, а где ты подцепил свою психованную Марину?

Он оторопел. Потом криво улыбнулся и спокойно ответил:

— В стоматологической клинике.

Я обалдела, все-таки, что ни говори, а зубной кабинет не самое приятное место для завязывания романтических отношений.

— И кто она?

— Врач.

Мои глаза расширились от ужаса и жалости ко всем ее несчастным пациентам.

— Неужели ты позволил такой… э-э-э, — я запнулась, подбирая подходящее слово, — истеричной женщине лечить тебе зубы?

Он рассмеялся, откинувшись назад и прикрыв глаза.

— Нет, — когда приступ веселья прошел, сообщил мужчина. — Я просто ждал в коридоре Василия Дмитриевича, которому ставили протез в соседнем кабинете. У Марины окончилась смена, и она вышла покурить. Так мы с ней и познакомились. Потом выпили вина в соседнем баре, поболтали о жизни… и оказались, в конечном счете, в постели. Мне понравилась и она, и ее взгляды на отношения между мужчиной и женщиной.

— Каковы же эти взгляды? — без особого энтузиазма спросила я.

Мне не очень-то нравилась блондинка, еще меньше нравилась ее с Севериным связь.

— Марина считает, что самые приятные и запоминающиеся любовные приключения бывают не частыми и быстро заканчиваются. Так что ее вполне устраивали редкие встречи на моей территории, а также понимание того, что они скоро закончатся.

Теперь пришла моя очередь рассмеяться. Я даже прослезилась от нахлынувшей волны хохота, которую не могла сдержать.

— Заметно, как она это понимает! — наконец, выговорила я. — Кроме того, что ты обязан принадлежать ей, она ничего не понимает.

— Меня это тоже удивляет, — спокойно сказал Алекс, задумчиво посмотрев в мою сторону. — Сначала она вела себя совсем иначе. Была милой, обходительной, страстной…

— Ну, хватит! — я вскочила, почувствовав, что краснею. — Мне не интересны ваши близкие контакты и их описание. Избавь меня, пожалуйста, от встреч со своей невоспитанной любовницей в будущем.

— Хорошо, — его глаза потемнели, а в самой их глубине появился загадочный блеск. — Только не открывай больше двери посторонним.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. На душе было мерзко, в комнате бабушки — пусто, а на город постепенно опускался вечер. Лишенная возможности общаться с кем бы то ни было, кроме Северина и себя любимой, я готова была взвыть на луну. Так тяжело стало на сердце от ситуации, в которой я оказалась. Так хотелось кому-нибудь выговориться. Однако благодарных слушателей поблизости не было, а с Алексом заводить откровенный разговор не возникало никакого желания.

— Знаешь, — я принялась демонстративно стелить постель.