Высказавшись, я хмуро уставилась на собеседника, ожидая продолжения скандала. Однако бури не последовало. Напротив, он мягко улыбнулся и, вполне, спокойно произнес:

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.

— Спасибо за заботу, — решив, что гроза миновала, я тихо спросила. — А что ты думаешь о его сестре?

— То, — он печально усмехнулся, — что она не его сестра.

— Как это? — я оторопела, неотрывно глядя на потемневшее лицо мужчины.

— Когда-то, Ларочка, я был женат на его настоящей сестре.

У меня наступил шок. Глаза стали медленно округляться. Челюсть отвисла, при чем в прямом смысле слова. От щек отхлынула краска, поэтому кожа приобрела бледно-голубой оттенок, как у покойника. Я сидела с застывшим взглядом не в состоянии произнести ни единого звука. История жизни Северина постепенно открывалась передо мной, принося все новые невероятные сюрпризы.

— И? — это было единственное, что мне удалось выдавить из себя.

— Она умерла. Но даже если бы Таня оказалась жива, она не смогла бы ходить, так как у нее были парализованы обе ноги. А эта очаровательная дамочка, сопровождавшая Славика в баре, прыгала, как молодая коза, и к тому же имела стройную талию, в отличие от оригинала.

— Хочешь сказать, что настоящая Татьяна выглядела иначе? — ко мне, наконец, вернулся дар речи, и я тут же использовала его по назначению.

— Именно. Моя жена была полной, неповоротливой девицей, которая постоянно жаловалась на жизнь и на меня, обвиняя отца и всю мою семью в своем несчастье.

— Не поняла, — честно призналась я, с надеждой глядя на Северина. — Расскажи, пожалуйста, поподробнее.

Как не странно он начал говорить, задумчиво взбалтывая ложкой в бокале чаинки, будто видел в них картинки своей молодости.

— Ей было всего семнадцать лет. Мы жили в соседних подъездах и часто ходили вместе по дискотекам и другим увеселительным мероприятиям. Однажды, отправляясь на дачу, папа пригласил Таню с братом поехать с нами. Славка отказался, сославшись на экзамены, а сестра его согласилась. Мы вылетели с дороги, не доехав несколько километров до цели пути. Отец погиб сразу, маму отвезли в больницу, где она скончалась через несколько часов. Таня лишилась возможности ходить, а я отделался синяками и ссадинами.

Он замолчал, я же боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть его разговорчивое настроение.

— Она так переживала, что никому не нужна такая, что теперь ей придется всю жизнь быть калекой… И во всем винила меня, так как я был единственный, кто выжил из семьи. Короче, через несколько месяцев я сделал ей предложение. Мы прожили вместе почти год. Потом она позвала меня на дачу к своей подруге, — по мере рассказываемых Алексом событий, я замечала, как меняется его лицо, особенно глаза, с каждой секундой они становились всё более холодными, заглушая таящуюся в глубине боль. — Там нас и убили. — Пауза длилась минут десять. В нависшей тишине я слышала, как постукивают настенные часы, будто отсчитывают годы его трагической жизни. — Меня пырнули в живот ножом, а для пущей убедительности, огрели обухом по голове и два раза по спине топором. Татьяну затащили в "Жигули". Я слышал, как она кричала. Это было последнее, что уловил мой слух, проваливаясь в небытие. Но кое-что перепало и глазам. Один из убийц, а их было трое, снял лыжную маску, склоняясь над моим умирающим телом.