— Ты чего улетела, будто тебя кипятком ошпарили? — спросил мужчина, входя в зал следом за мной.

Я опять покраснела, но на сей раз мои слова звучали вполне разборчиво:

— Просто подобные радостные новости на меня оказывают странное воздействие, поэтому я иногда веду себя неадекватно.

— Ничего страшного, — он улыбнулся, лукаво глядя на меня. — Со мной так вести себя можешь, а насчет других… постарайся быть более сдержанной.

Нет, ну вы только подумайте! Тоже мне, олицетворение благородства! С ним, видите ли, можно, а с другими ни-ни… Самодовольный нахал! Я фыркнула, подарив собеседнику возмущенный взгляд.

— С кем хочу, с тем и буду вести себя подобным образом! — мои слова звучали сердито, а брови сдвинулись, демонстрируя решимость.

— Осторожней, — Алекс усмехнулся. — А то ведь не все такие понятливые, как я. Кто-нибудь неправильно истолкует твой порыв и воспользуется ситуацией.

Я вздохнула. Этот нравоучительный тон "старшего брата" выводил меня из себя. А еще меня бесило то, что он воспринимает меня, как несмышленого ребенка, хотя, вполне бы мог заметить, что перед ним взрослая женщина.

— Послушай, — начала я со скукой в голосе, — я не девочка, которой нужно читать мораль.

— Разве? А, по-моему, пара-тройка хороших советов тебе совсем не повредит.

Это была последняя капля. Продолжать разговаривать я не хотела, чувствуя всю бесполезность попыток доказать Северину, что он не прав. Поэтому, выбравшись из кресла, я, игнорируя собеседника, направилась на кухню, чтобы допить, наконец, остатки сладкого чая, которые по-прежнему стояли на столе. Он с невозмутимым спокойствием двинулся вслед.

— Кстати, утром прилетает из Америки мой лучший друг. Завтра у него встреча с Лариным на предмет подписания документов по купле продаже.

— Продаже чего? — оживилась я, довольная тем, что разговор поменял тему.

— Специального, очень дорогого и абсолютно бесполезного оборудования, которое Слава, по моему настоянию и по собственной жадности от предполагаемой прибыли, намерен купить. Под это приобретение он берет в банке кредит, а в залог оставляет нечестно заработанные квартиры. Когда организуемый нами завод проявит свою убыточную сущность, Ларин потеряет все — и недвижимость и возможность откупиться от правоохранительных органов, в которых окажется подробное досье его многочисленных преступлений. Короче говоря, жадность фраера сгубила! — мужчина улыбнулся своей однобокой, но очень довольной улыбкой. — Вернее, утром сгубит.

— Значит, надо дождаться утра, чтобы можно было, наконец, вздохнуть спокойно. А когда этот мерзавец окажется за решеткой, я начну новую жизнь.

— Интересный поворот, — я ощутила, как цепко впились в меня его прищуренные синие глаза. — А можно поподробней?

— Ну… на работу устроюсь для начала, заведу кота, познакомлюсь с новыми людьми и так далее, — не зная, что сказать еще, ответила я.

— А в моей фирме ты работать не хочешь? — продолжая щуриться, поинтересовался Алекс задумчиво.

— Заграница не для меня. Я хочу строить свою судьбу здесь и сама.

Он пожал плечами, дескать, мол, поживем-увидим.

На следующий день Северин встал спозаранку и укатил в аэропорт, наотрез отказавшись взять меня с собой. Последнее время я чувствовала себя заложницей в его огромной квартире, где он запирал меня, уходя. Другого ключа у Алекса не было, а если бы и был, то мне он его все равно бы не дал, так как совершенно не желал, чтобы я шаталась по городу без него. Дома мой тюремщик появился около четырех часов в сопровождении друга.