— Элис, это Роб, — представил Александр своего спутника.

— Роберт Фэа, — мягким баритоном проговорил высокий кудрявый молодой человек и приветливо улыбнулся.

— А я — Лариса, — косо взглянув на Северина, ответила я новому знакомому. — Очень приятно с Вами познакомиться.

— Мне тоже, — на, практически, чистом русском языке ответил Роб, разглядывая меня своими светло-карими глазами.

— У нас хорошие новости, Лисёнок, твой Слава подписал договор, так что механизм запущен, осталось лишь дождаться поступления на счет фирмы Роба денег и выдвинуть тяжелую артиллерию. То есть отправить собранное на Ларина досье в прокуратуру.

— Здорово! — я не скрывала собственной радости. — Только Славик не мой вовсе. Хотя, если ты говоришь о нем, как о враге… пожалуй, я с тобой соглашусь.

— Лариса, — обратился ко мне Роберт. — А что означает змея на вашей щеке? — он произносил некоторые буквы на распев, вероятно, из-за небольшого акцента, слышавшегося в его речи.

— Ядовитый укус, — улыбнулась я. — Но, не беспокойтесь, на Вас это не распространяется.

Он понял шутку и засмеялся, обнажив белоснежные ровные зубы. Я с интересом смотрела на господина Фэа. На вид ему было лет тридцать пять, может, чуть меньше. Стройный, даже худощавый, и очень обаятельный. Одежда Роба выглядела дорогой, хоть стиль ее больше походил на спортивный, нежели на деловой. Особое внимание я обратила на его лицо. Роберт показался мне очень привлекательным мужчиной. Огромные, полные озорных искр глаза внимательно и лукаво смотрели из-под прямых тёмных бровей. Нос имел небольшую горбинку, а губы постоянно улыбались. Кольца его темно-русых волос спадали на широкий лоб, а сзади они крупными волнами ложились на шею, спускаясь до самого воротника легкой трикотажной рубашки. Иностранец непринужденным жестом левой руки откинул кудри назад с лица, а те прядки, которые упорно стремились забраться на виски, он осторожно заправил за уши. Я смотрела на него, удивляясь, что человек, занимающий руководящий пост может выглядеть так. Ни пиджака, ни галстука, ни строгого кожаного портфеля. Фэа больше напоминал спортсмена или альпиниста, но никак не бизнесмена.

Алекс понес два звенящих бутылками пакета на кухню, где принялся складывать их содержимое в холодильник. Он вел себя раскованно и был в хорошем расположении духа. Все формальности гостеприимства хозяин дома позабыл напрочь. А, может, так у них принято? Во всяком случае, гость, особо от этого не страдал, он чувствовал себя в своей тарелке, чего нельзя было сказать обо мне. Я тупо смотрела на разувающегося в прихожей иностранца, не зная, что предпринять. Проблему решил Северин, крикнув из кухни:

— Элис, я хочу накрыть на стол, ты не принесешь три фужера из зала? Получив распоряжение, я с радостью кинулась претворять его в жизнь, оставив невозмутимого Роберта расчесывать свои шикарные кудри, глядя в высокое зеркало, располагавшееся в коридоре.

Открыв стеклянную дверцу высокого серванта, в котором, сверкая загадочными бликами, стоял хрусталь, я начала осторожно доставать необходимую посуду, вытягивая руку над сборищем маленьких изящных рюмочек. Первая улетела на пол с диким звоном, практически, сразу. Когда я отдернула ладонь, чтобы подобрать осколки, за ней спрыгнули еще две хрупкие длинноногие обитательницы полки, мгновенно превратившиеся в груду разбитого стекла.

— Опс! — приподняв чуть-чуть изогнутую бровь, пробормотала я, разведя в нерешительности руки.

— Посуда бьется к счастью, как у вас говорят! — весело подбодрил меня Фэа, придя на помощь.