|
Кто-то использовал её как гребень для волос! Люси не смогла удержаться и распустила волосы, по обыкновению собранные в пучок на ночь. Несколько мгновений она нерешительно крутила гребёнку в руках, а потом провела ею по волосам и закрыла глаза. Каким-то шестым чувством она поняла, что ракушка была поднята с такой глубины, на которую не способен опуститься ни один человек. Кем бы ни был тот, кто достал эту чудесную раковину, он наверняка разительно отличается от всех модных особ, задиравших перед ней свои аристократические носы. Девушка закрепила гребень так, чтобы волосы падали на плечи несимметрично, и пожалела, что под рукой нет зеркала. К подобным причёскам мать относилась неодобрительно, считая их слишком изощрёнными или, как она любила выражаться, «порочными».
И вдруг Люси догадалась: у неё есть прекрасное зеркало – жидкое. Она вышла из пещеры, под лунный свет, заливавший всё вокруг. Начался прилив, и вода у входа заметно поднялась. Девушка присела на корточки и всмотрелась в водную гладь. Её отражение пошло мелкой рябью, вокруг лица мерцали звёзды. Она совсем не выглядела изощрённой или порочной. Только луна придавала её волосам волшебное серебристое свечение. В водном зеркале всё казалось таким хрупким, как будто было сном, а не явью. Происходило ли это на самом деле? Она потянулась к ракушке и надавила на неё – зубцы ощутимо царапнули кожу, придав ощущение реальности. Люси понимала, что должна вернуть раковину на место, и как можно быстрее, потому что прилив с каждой минутой набирал силу. Девушка обвела берег взглядом. Если она не поторопится, обратно ей придётся добираться вплавь. Но я же не умею плавать. Она рассмеялась подобным мыслям. Конечно же, она умела плавать. Просто никак не могла осмелиться попробовать. «Скоро я попробую, – пообещала Люси. – Совсем скоро».
Девушка вернулась в пещеру и аккуратно повесила ленту на палку. В этот момент она увидела над вешалками ещё одну щель. В глубине её что-то было. Через мгновение она держала в руках плотно скрученный кусочек клеёнки, по длине и форме напоминающий гавайские сигары, которые иногда курил отец. Она развернула клеёнку, из неё выпал клочок бумаги.
Х., она приехала! Но не проявилась, ещё нет. М.
– Люси! Люси! – На лестнице раздавались мамины шаги. – Сокровище моё, какая же ты соня. Знаешь, который час?
Люси приоткрыла один глаз:
– Даже не представляю, – и она с неохотой открыла второй.
Ей не хотелось, чтобы начинался новый день. Ночные события, бывшие то ли сном, то ли явью, всё ещё будоражили её воображение. И она хотела продлить это ощущение. Но тут в комнату вошла мать, очень весёлая по сравнению со вчерашним вечером.
– Дорогая, уже почти десять. – Она осторожно села на кровать, чтобы не задеть ногу дочери, как обычно неестественно вывернутую. Значит, всё это было лишь фантазией? – Мы получили потрясающее приглашение!
– А? – пробормотала Люси и зевнула.
– Ради всего святого, не говори «а». Это так вульгарно. В следующий раз говори «да», как все цивилизованные люди, «а» говорят только местные.
– А-гм? – Люси рассмеялась.
– Именно так. – Брови Марджори Сноу взметнулись вверх, как две маленькие рыбки. – Не важно. Мы привезли тебя сюда не для того, чтобы ты перенимала здешний говор. Разве ты не хочешь спросить о приглашении?
Люси приподнялась на локтях.
– Конечно, хочу. – Она попыталась изобразить энтузиазм.
– Нас пригласили на яхту.
Люси выпрямилась:
– Мы будем плавать? В океане?
– Уж не знаю, дорогая, где ещё здесь можно поплавать на яхте. |