В ту минуту что-то щелкнуло в душе Лютого, и он почувствовал, как холод, сковывавший его душу эти восемь лет, начал постепенно оттаивать и это были первые признаки приятной сердцу оттепели. Странная волна опускалась от сердца все ниже и ниже, пока он не ощутил, как в его животе встрепенулись какие-то бабочки. Они махали своими крылышками, и от этого на сердце Сергея становилось тепло и приятно.

По случайности Сергей был единственным покупателем этого жалкого заведения. Никто не напирал сзади и не вмешивался в разговор с продавщицей. Не отходя от прилавка, Лютый пил кофе и, используя трапезу как прикрытие, изучал оперативную обстановку.

Его внимание привлекли странные люди. Один из них сидел на черном ящике, который был закрыт на большой амбарный замок. Со стороны было видно, что ящик опечатан пластилиновой печатью. Нечто подобное он видел во время службы в армии, где ящики с документами или боеприпасами также опечатывались пластилиновыми печатями. Вокруг охранника по-хозяйски суетился сержант милиции. «Калашников» висел на его плече и каждый раз сваливался, когда тот нагибался. Раз от разу сержант поправлял автомат и что-то говорил своему напарнику, сидевшему рядом в пластиковом кресле. Сержант наливал из термоса горячий чай, доставал из пакета бутерброды с докторской колбасой и подавал своим сослуживцам.

— Золотце, а это что за конвой такой? Это часом, не друзья Бен Ладана? Может они хотят самолет взорвать или заложников взять? — спросил Лютый девчонку, которая с умилением наблюдала за ним из-за прилавка.

— Не…а, это наши инкассаторы, однако. Они золото с приисков в Красноярск везут. Каждую неделю туда-сюда летают, однако. А вон стоит дочка нашего директора прииска, — сказала девушка и кивком головы указала на капризную пассажирку, которая вызвала в душе Сергея столько противоречивых эмоций.

— Так, это я так понял, ее папаша и мамаша?

— Говорят, однако, она в институт поступила. Люди говорят, за двадцать килограммов золота! — сказала продавщица и от зависти глубоко вздохнула.

— То-то я смотрю в ваших краях у всех зубы золотые! Все, наверное, на прииске работают да подворовывают помалу. А папочка этот никак поймать воров не может! — сказал Сергей и засмеялся, представив, как народ мешками тащит домой с прииска государственное золото.

— Не… а! Воровать, однако, не надо! Иди сам мой сколько душе угодно, только, однако, лицензия нужна. Некоторые, кто с лагеря, однако, освободился, за одно лето много намывают. Но на материк не все долетают. Многих, однако, в тайге медведь давит, а некоторых и росомаха, — сказала продавщица и осеклась на последнем слове.

Лютый задумался и, покубатурив чуть-чуть в своих мозгах, снова спросил якутку:

— Солнце моё, а что лицензии всем выдают? Может мне с тобой тут остаться, да по золотишку удариться? Деньжат сколотим на дорожку, да потом машину себе иностранную купим?

— Однако лицензии администрация дает. А денег ты все равно не заработаешь. Однако росомаха все заберет. Росомаха банда имеет, и всех старателей знает, они все под его крышей, однако, сидят, — сказала продавщица, озираясь по сторонам.

— А что милиция, порядок навести, не может? — спросил Лютый, наивно полагая, что здесь в этих местах нет коррупции.

— Нет, милиция сама, однако, Росомаха боится! Росомаха автомат имеет, джип имеет, лодка с мотором имеет, а надо и борт имеет! Никого Росомаха не боится! — сказала девушка и подала Сергею разогретый пирог с тайменем.

— Нет, тогда не надо! Я лучше домой полечу, может, там нет никаких Росомах?

— «Мне в Чечне и этом гребаном лагере надоели всякие Росомахи!» — подумал Лютый, отпивая горячий кофе.