— Да, надо домой лететь, оставаться не надо! Росомаха очень плохой человек! Росомаха он золото любит, потом наркотик покупает, кому на зону передает, а кому тут продает! За золото все купить можно! — сказала продавщица вкрадчиво, будто раскрывала перед незнакомцем государственную тайну.

Где-то над головой протарахтел динамик местного диспетчера. Женский голос объявил, что начинается регистрация и посадка на рейс по маршруту Туруханск-Красноярск. Таежный люд, ожидавший самолета, загудел, засуетился и стал собираться к выходу, слегка толкая друг друга локтями. Собаки, лежавшие в ожидании, вскочили следом за своими хозяевами. От нетерпения они закрутились, жалобно завизжали, предчувствуя полет, но и, наверное, удачную охоту.

Покидать здание аэровокзала у Лютого не было никакого желания. На улице было по-зимнему прохладно и зябко. Здесь же от печи шел теплый дух, который расслаблял организм, и легкой истомой клонил ко сну.

Лютому был известен самолет АН -24.Это был простой автобус с крыльями с плохой звукоизоляцией и не особо теплым салоном. Сергей предчувствовал, что три часа полета до пересадки ему придется мерзнуть в этом аэроплане, как последней собаке. С завистью он смотрел на охотников, инкассаторов и других людей, которые на ногах имели теплые собачьи унты. Замерзнуть в них было практически невозможно, а покупать ради одного полета было верхом расточительства, что Сергей позволить себе не мог. Именно в эту минуту он, наверное, мог пожалеть, что не купил себе такую обувку, но с другой стороны полагался на свое здоровье и выносливость. На память почему-то пришла сиськастая продавщица, которая страстно вздыхала и очень сексуально подпирала руками свою грудь, стараясь заманить Сергея в свои сети.

Сергей вошел в самолет в числе последних. Все «теплые места» уже были заняты, а оставшиеся, свободные, находились в самом хвосте. Сюда теплый воздух доходил довольно плохо, и это было еще одним огорчением в этот радостный для него день.

Расположившись рядом с юной путешественницей, Лютый решил немного пофлиртовать. В процессе общения ему хотелось скрасить своё одиночество и убить время, которое в полете превращалось в резиновое и тянулось до невозможности долго.

Девчонка лишь один раз взглянула на Сергея и, закрыв глаза, отдалась во власть бурчащего плеера. В такт музыки она с начала полета еще немного дергалась всем телом, как бы подтанцовывая, но минут через тридцать уснула.

Старый потрепанный АН-24 загудел, затарахтел, заглушая гулом своих моторов голоса пассажиров. Пристегнув ремень, Лютый закрыл глаза и на время отключился. В его памяти всплыли минуты молодости, которую восемь лет назад опалила чеченская война.

Шали

Гул мотора самолета возвращал его в то время, когда он молодой лейтенант после окончания Рязанского воздушно-десантного училища, попал в пекло кавказских событий. В его голове, как бы переключился канал телевизора, и перед глазами возникла картинка десятилетней давности.

МИ-8 с подшитыми снизу броневыми листами, вырезанными сварщиками из подбитых БМП, мог гарантировать жизнь исключительно при попадании только пуль от стрелкового оружия. Но к тому времени все банды чеченских сепаратистов имели на своем вооружении не только ЗР комплекс «Стрела», но и американские «Стингеры», доставляемые из Грузии тайными партизанскими тропами через Аргунское ущелье.

Впервые он тогда вылетал на боевое задание в составе своего разведвзвода. Из всей команды десантников Лютый был самым молодым. Даже рядовые и сержанты, прослужившие около года в этих нелегких условиях, имели за своими плечами огромный боевой опыт абсолютно несравнимый с опытом молодого лейтенанта.

Еще совсем недавно он прибыл в Шали в десантно-штурмовую бригаду в разведывательную роту, совершенно не зная тех правил игры, что велась в Чечне. Здесь не было единой линии фронта, это была сплошная дикая партизанщина, которая и уносила десятками жизни молодых русских ребят.