— Послушай, я же не кролик с батарейкой «Энерджайзер»! — возмутилась я. — Я ранена, не видишь, что ли? Человек кровью истекает, скоро совсем истечет, а ей никакого дела до этого нет!

Для убедительности пришлось продемонстрировать изрезанную руку, из которой все еще текла кровь. Чертыхнувшись, Ленка залепила раны на моей ладошке какими-то листьями, сорвала с моей головы бандану и туго перевязала руку.

— Все, жить будешь. Потопали, а то до ночи до базы не доберемся…

И мы потопали. Легко догадаться, что и настроение, и самочувствие у меня были далеки от нормы. Столько переживаний за один день: исчезновение Маруськи, встреча с семейкой горилл и сразу же мой «сеточный» плен. Прибавьте к этому исхлестанное растениями, а оттого опухшее и горевшее огнем лицо и порезанную ножом руку. Веселая картинка получилась, не так ли? Честно говоря, мне уже не хотелось искать никакую базу. Но Ленка-артиллеристка быстро двигалась вперед, потому нытье о своей тяжкой судьбинушке я оставила на потом и по мере возможностей старалась не отставать от студентки. Кроме того, стремление отыскать Маньку придавало мне сил и решимости.

Ленка по-прежнему шла вперед так уверенно, что у меня создалось впечатление, будто она ходит по этим джунглям с самого рождения. Вместе с этими мыслями сразу же возникло подозрение: откуда городская девица так хорошо знает дорогу в джунглях?

— Лен, а ты на это шоу как попала? — продираясь сквозь очередные заросли колючих кустов, поинтересовалась я. — Ты, помнится, что-то говорила, да я забыла…

Мне думалось, я очень тонко и тактично задала главный вопрос, но Ленка в ответ расхохоталась:

— Ха-ха-ха… Хреновый из тебя дипломат, Славик! Единственное, что я говорила, так это о гарантированном выигрыше, обещанном мне Заваловым. А ты, как я понимаю, все еще выясняешь, кто хочет от нас отделаться? Что ж, упрямство — отличительная черта всех женщин, а у тебя особенно… Случайно я попала, должна была ехать другая девчонка, однокурсница моя. Но…

— Чего? Почему она не поехала?

— Не перебивай, а? — сморщилась Ленка. Я умолкла, ожидая продолжения рассказа.

— Девочка эта — дочка нашего ректора. Он устроил свою дочурку, как у нас ходили слухи, на проект в надежде ее вылечить. Наркоманка она. Года полтора как на героине сидит. Вот папочка и подумал, что за месяц пребывания на острове без дозы она непременно вылечится. Да я думаю, Катюха и здесь чего-нибудь да нашла бы: травку какую глюкогенную или еще чего. Наркоши за версту добычу чуют, прям как хищники.

Ленка помолчала немного, а я подумала: «Хорошо, что Ленка поехала! Только наркоманки нам тут не хватало!» Студентка заговорила снова:

— Только не вышло ничего у нашего уважаемого ректора…

— Умерла?! — воскликнула я.

— Уж лучше бы умерла, — вздохнула Ленка. — В «дурке» она теперь. И когда выйдет — неизвестно. Катька как-то употребила дозу и вдруг вспомнила классику.

— Какую такую классику?

— Обыкновенную, литературную. А. Н. Островский, пьеса «Гроза».

В ответ на изумленное молчание Ленка вдохновенно начала цитировать:

— «Отчего люди не летают? Отчего люди не летают, как птицы? Иногда меня так и тянет летать, вот, кажется, разбежалась, подняла руки и полетела…» За точность текста не ручаюсь, но Катька попробовала, полетела. Третий этаж, невысоко, да еще кусты под окном… В общем, несколько переломов заработала. Ну, папаша осерчал и дочку свою в больничку определил, да не в элитную какую-нибудь, а в обычную «дурку», где лечатся простые наркоманы после суицида.