— Гы-ы-ы… — промычала я, холодея от страха. Очень захотелось потерять сознание, чтобы не видеть того, что увидела.

На противоположном конце поляны, прислонившись спиной к стволу дерева, сидела огромная горилла и меланхолично жевала какой-то, с виду сочный, стебель. Примерно в трех-четырех метрах от мамаши резвился детеныш. Размеры детеныша, конечно, уступали размерам мамаши, но значительно превосходили мои.

— Ма-мама, — икнула я.

— Ты права. Был бы папа — было бы намного хуже. Сиди, не дергайся!

Не знаю, не знаю, кто хуже: злой папа или мама, готовая защищать свое дитя при малейшей опасности. Однако я покорно замерла, старательно воскрешая в памяти знания о гориллах, полученные из школьного учебника зоологии, рассказов Н. Н. Дроздова и других любителей обезьян. Образ Кинг-Конга я отмела сразу, посчитав его продуктом больного воображения голливудских кинорежиссеров.

Та-ак, кажется, гориллы живут стадами… Я внимательно осмотрела поляну — вроде больше никого нет, и то хорошо. Теперь предстояло припомнить, чем питаются эти громады. Судя по самке, жующей траву, они травоядные. «Просто у них запасы мяса кончились, — внутренне паниковала я. — Папочка наверняка на охоту отправился. Вот сейчас вернется… И будет вам, детки, мясо на обед».

— Лен, — обеспокоенно зашептала я, — а они мясо едят?

— Вроде нет…

— Но мы-то едим… Вон какого кабана вчера слопали. Даже косточки все обглодали.

— При чем здесь мы? — искренне удивилась умная студентка.

— Как при чем? Мы же от обезьян произошли… В каком-то смысле это наши предки.

— Точно. А тот малыш — твой братишка. Не желаешь поиграть с ним в прятки или в догонялки, к примеру?

Я обиженно умолкла, но мысль моя продолжала работать. Как бы нам мирно разойтись с гориллами? Очень уж не хочется спасать собственную шкуру при помощи пистолета. Может, на дерево влезть? Хотя нет, нельзя, обезьяны на деревьях чувствуют себя почти так же уютно, как и на земле…

Тут детеныш гориллы в несколько прыжков пересек поляну и остановился буквально в метре от нас. Господи, до чего же он страшный! И хоть я тряслась от страха, словно в ознобе, все же решила Поговорить с горилленком по-хорошему, по-человечески:

— Привет, малыш! Гуляешь? Это правильно, свежий воздух полезен для растущего организма. Мы тоже гуляем… Вернее, уже погуляли, нам домой пора. Мы сейчас поползем потихонечку, ладно? Ты только маме про нас не рассказывай, а то отшлепает за то, что с незнакомыми людьми общаешься…

Детеныш внимательно выслушал мои слова, а потом… Боже, лучше бы мне не рождаться на этот свет! Горилленок встал на задние лапы (или ноги?), передними замолотил себя в бочкообразную, но очень рельефную грудь (мечта бодибилдеров) и издал чудовищный вопль, от которого у меня заложило уши. С другого конца поляны раздался еще один вопль, только еще громче и с несколько иными интонациями.

— Все, Ярослава, — тревожно молвила Ленка, доставая свою «беретту», — теперь либо мы их, либо они нас. Мирные переговоры зашли в тупик. Сейчас мамочка явится и накажет всех троих. Ты быстро бегаешь. Славик?

— Не очень…

— Придется постараться.

Глянув в сторону самки, я поняла, что стараться придется очень сильно: горилла вальяжной походочкой, но с горящим нешуточным гневом взором направлялась в нашу сторону. Ленка сняла с предохранителя «беретту» и прицелилась. В этот момент произошло нечто, подарившее нам надежду на спасение. Из джунглей вышел огромный, под два метра, самец, окинул взглядом поляну, негромко проревел, видно, призывая семейство к порядку.