Через какое-то время зароптала и Дарья. Тогда Ленка все-таки дала согласие на привал. Мы с удовольствием опустили ненавистную ношу на землю. Ингумбо недовольно гукнул — видать, часть его тела ударилась о какой-нибудь корешок.

— Молчи, головастик копченый, — беззлобно ругнулась Маруська, тяжело дыша. — Отожрался, понимаешь, как индюк перед Рождеством, а нам теперь мучайся… Лен, а может, прикончим его? Или диким зверям на съедение оставим? На хрена нам этот кабан?

— Пригодится, — вновь повторила Ленка.

Пока мы с девчонками отдыхали, она возилась с «уоки-токи», пытаясь связаться с Настасьей. Лагерь хранил подозрительное молчание.

— Наверное, батарейка у «трубы» села. — Особой уверенности в голосе студентки я не услышала, и это не понравилось. Почему-то вспомнились слова Маньки о количестве террористов. Девчонки видели пятерых, мы обезвредили двоих — Иуда-Пятница не считается. Где остальные трое? Уж не готовят ли они нам теплую встречу?

— Мань, ну-ка, освободи товарищу речевой аппарат, — попросила я подругу.

— Зачем?

— Хочу задать ему пару вопросов. Сомнения меня терзают, Марусь…

— Это серьезно, — уважительно кивнула подруга и исполнила просьбу.

Ингумбо с полминуты отплевывался и бубнил себе под нос какие-то ругательства. Африканские, должно быть.

— Ну вы и садисты. Живому человеку его же собственные носки в рот засовывать! — перешел на русский язык негр.

— Ладно, не скули, это не смертельно, — махнула рукой Маруська. — У Ярославы вопрос к тебе имеется. Советую быть откровенным. Иначе… — Манька красноречиво покосилась на «АКМ», болтавшийся у меня за спиной: — Славик, приступай к допросу. Слушай, а давай его пытать?

Вот так Маня! Никак не ожидала от нее такой кровожадности.

— Не надо. — Манька заметно сникла, а я обратилась к Ингумбо: — Где твои дружки?

— Какие дружки? — не понял негр.

— По партии…

— По какой еще партии?

— По Аль-Каиде, конечно. Девочки видели пятерых. В подвале сейчас отдыхают двое… Где остальные?

Мне показалось или Ингумбо действительно испугался? Что же его так обеспокоило, интересно знать? Дашка с Ленкой, услыхав, что я затеяла беседу с пленником, переместились поближе к нам и с интересом прислушались.

— Так скажешь нам, где твои соратники по терроризму? — обратилась к Ингумбо Манька. — Или нам применить более действенные методы допроса?

— Сами же сказали, в подвале…

— Ай, ай, ай! Какая досада! Оказывается, наш африканский друг язык русский выучил, а считать по-нашенски не научился… Чего так? Жена неграмотная попалась? — посочувствовала я негру и, растопырив пятерню перед его носом, грозно молвила: — Смотри сюда, недоучка. Пять пальцев видишь? Два убираем, осталось три. Вот где эти три пальца, в смысле, террориста?

Ингумбо помолчал немного, подумал, а потом равнодушно ответит:

— Не знаю. Когда я пришел на базу, там были только Алим и Зейн…

— Они, конечно, тоже не знали, куда делись их дружки, — предположила Маня.

— Может, и знали, да я не спрашивал.

Маруська, глядя на меня, вопросительно мотнула головой, мол, что дальше, Славик? А что дальше? Я же не господь бог, чтобы читать мысли. Хотя мысли Ингумбо были бы чрезвычайно интересны. По крайней мере, я тогда смогла бы определить, правду говорит он или нет… Далее последовало неопределенное подергивание плечами.