Мария Каппель спустилась на первую ступеньку лестницы, ведущей в темницу…

14

И вот Мария Каппель стала мадам Лафарг.

Мы видели, как она родилась, как росла в теплом уютном семейном гнездышке; видели, как она становилась девушкой в обществе своих двух тетушек: одна – красавица среди первых парижских красавиц, другая – утонченнейшая среди самых утонченных. Видели мы и самых элегантных дворян Парижа и провинции – Морне, Вобланов, Валансе, Монбретонов – они окружали вниманием девочку, принося дань восхищения ее матери и тетям. В салоне мадам де Мартенс Мария была окружена титулованными дипломатами и покидала его только потому, что спешила в гостиную мадам Гара, где собирались крупнейшие финансисты. И вот женщина, привыкшая к всяческим удобствам, к утонченному обхождению, к искусству изысканной беседы, к галантным любезностям наших модных салонов, осталась наедине с мужчиной, который приобрел ее в собственность, сделав своей женой, обязанной ему повиноваться.

Судьями Марии Каппель станут те, кто больше всего был против нее настроен. Но пусть обо всем расскажет сама Мария, никто лучше ее не сумеет познакомить читателя с тем положением, в каком она оказалась после своего замужества. В семье было заранее условлено, что молодые тотчас же после свадьбы отправятся в Легландье – тот самый чудесный маленький замок неподалеку от завода, который так красиво смотрелся на рисунке. И вот…

«Ночная тьма поредела, но окончательно еще не рассвело, когда звон бубенчиков на упряжи оповестил меня, что пора трогаться в путь. Настал миг прощания со всем, что я любила – с близкими людьми, местами, где я жила… Слезы, поцелуи, пожатия рук – но вот руки, которые я пожимала, выскользнули из моих… Карета тронулась. По Парижу я ехала в такой горести, что даже не взглянула на него, не окинула прощальным взглядом. Однако скоро прохладный ветерок высушил мои слезы, он теребил мою газовую вуаль и стряхивал пыльцу со старых вязов вдоль дороги. Проснулись и защебетали птицы. Бледная заря нарядилась в пурпурные одежды, выплыло ослепительное солнце, благосклонно оглядело все вокруг, и природа горделиво засияла под огненным взглядом своего божества.

Я повернулась к г-ну Лафаргу, он спал, а я погрузилась в сны наяву. До сих пор я жила среди любящих меня людей, но была для них словно бы на втором плане, с этого дня я буду душой, первой радостью, главной надеждой в жизни другого человека. Я буду возлюбленной. Чувство собственной ненужности, больно тяготившее меня в прошлом, уступит чувству долга и обязанностям. Своими поступками и словами я буду оказывать уважение достойному человеку, который дал мне свое имя, и вместе с тем радовать его. Мне казалось, что г-н Лафарг обожает меня. Я пока еще не привыкла его любить, но говорят, что супружеская любовь приходит быстро. В браке по расчету любовью называют уважение, смягченное нежностью, и я чувствовала, что у меня в сердце есть все, что может питать это чувство. Рассудок убеждал меня, а воображение облекало доводы в эмоциональные деликатные картины, они баюкали меня все утро: первый поцелуй в лоб, потом второй, третий… на него я, возможно, отвечу. Его рука нежно обовьет мою талию, когда я почувствую усталость. Ласковый голос скажет мне: «Я люблю вас», а потом трепетным шепотом: «А ты, ты любишь меня?»

Тряска разбудила г-на Лафарга, он потянулся, раскинув руки и зевая с громким «а-а», чмокнул меня в щеку и спросил:

– А не позавтракать ли нам, женушка?

В коляске лежал сверток с холодной курицей, г-н Лафарг взял ее за крылышки, разорвал пополам и протянул мне половину.