Кэтти-бри сидела на кровати, закутавшись в плотные одежды, а также окружив себя одеялами, словно дополнительная ткань могла бы защитить её от мыслей о встрече с невыносимым Громфом.

Она смотрела, как вокруг неё образуется серый туман. Гвен снова становилась материальной, внемля призыву своей владелицы.

Как же рада была Кэтти-бри, когда пантера появилась, целая и невредимая. Кошка запрыгнула на кровать рядом с ней.

— Ох, Гвен, — сказала Кэтти-бри, уткнувшись лицом в мягкую черную шерсть. Она обняла руками мускулистые плечи гигантской кошки и сильнее прижалась к ней. Плечи женщины задрожали.

Она должна была позволить себе подобное. Должна была позволить себе сломаться и расслабиться.

Но только на мгновение. Затем она выпрямилась и заставила себя широко улыбнуться, глядя на свою замечательную подругу.

— Он никогда не забудет нашу встречу, — прошептала она, позволяя грубому дворфскому акценту вернуться к ней. Женщина использовала это, чтобы обрести силу и решимость клана Боевого Топора. — Мы удивили его, мы оба. И он знает, что его мелкие трюки не сработают.

Гвенвивар широко зевнула, большие белые клыки сверкнули в свете свечей, а затем — скользнула в изножье кровати.

Кэтти-бри склонилась над пантерой и потерлась о её шерсть, уверенная в том, что поступила правильно. И что её противостояние с магом Громфом снова вернет их к надлежащим отношениям. В верности черной пантеры Кэтти-бри снова нашла надежную опору под своими ногами.

— Да, — пробормотала она, обращаясь в равной степени к кошке и к себе.

Женщина закрыла глаза, позволяя себе провалиться в спокойный и столь необходимый сон.

Глава семнадцатая Святотатство

<style name="dropcaps">С</style>мертоносный клинок, занявший идеальное положение для быстрого убийства, осекся. Скимитар замер, а его владелец задрожал.

Все его инстинкты говорили о том, что это — простая уловка, но разум не мог бороться с шепотом сердца. А сердце говорило ему, что он не мог нанести удар.

Потому что Дзирт не может ранить Кэтти-бри.

Позади себя он услышал шаги Джарлаксла и Энтрери. Дзирт обернулся, чтобы встретить их, и, как только они оказались рядом, Матрона Мать Жиндия исчезла.

— Где она? — отчаянно спросил Джарлаксл.

— Ты ранил её? — резко бросил Энтрери.

Дзирт заморгал, покачав головой, очевидно, не в ответ на вопросы друзей. Джарлаксл протолкнулся мимо него в глубокий альков, бросая перед собой сверкающую пыль — заколдованную субстанцию, которая должна была раскрыть перед ним все тайны ниши. Наемник не заметил ни ловушек, ни заклинаний, однако в самом конце явно виднелись линии тайной двери.

— Идем! — крикнул ему Энтрери, но Джарлаксл только покачал головой и повернулся обратно.

— В Дом До’Урден, — сказал он, бросая Мерцающий, подобранный в комнате военных советов, обратно Дзирту. — Дом Меларн вышел из дела. Жрицы побеждены, и Жиндия не сможет достаточно быстро заменить их, чтобы возобновить сражение.

— Да она просто воскресит их! — утверждал Энтрери.

— А мы к тому времени будем далеко от города, — возразил Джарлаксл, проталкиваясь назад и направляясь туда, откуда пришел. Он замер, закрывая глаза, чтобы оценить расположение дома и силы, которые они оставили позади, пойманными за запертыми магией бронзовыми дверями.

Он двинулся в другую сторону, следуя по извилистому коридору. Энтрери зарычал и сплюнул, не в восторге от предложения оставить почти поверженную Матрону Мать Жиндию Меларн за спиной, но все же последовал за другом. Он затормозил, чтобы прихватить Дзирта, который в этот момент казался почти безвольным, и потащить его за собой.