— Ну да, которые коронуются за бабки, — кивнул Витя. — Но к ним все равно подходить надо по понятиям. Пусть платят в общак, и тогда вопросов не будет.

— Ну и где наводка-то? — спросил Колян.

Витя вытащил из внутреннего кармана дешевенького пиджачка сложенный вчетверо засаленный лист бумаги.

— Вот, — сказал он. — Здесь адреса, места торговли, клички торговцев. Человечка, который этих торгашей в лицо знает, я тебе подошлю. Серега его зовут. Фамилию не знаю, просто Серега. Наркаш. Дай мне свой телефон, и…

— Нет уж, лучше ты мне дай свой, — возразил Колян. — Ты не волнуйся, я человек аккуратный, звоню всегда вовремя, как обещал. Значит, так: мы начинаем разрабатывать сразу негров и таджиков, поэтому сумма возрастает вдвое. Половину вперед — это аванс. Насчет того, как передать деньги, договоришься с моими людьми — к тебе сейчас подойдут. И вот что, Витя: смотри, чтоб подставы не было. Если захотите меня ментам сдать или еще что-нибудь в том же роде, то, во-первых, учти: я все ваши титулы и короны в гробу видел, короной от пули не закроешься, а пострелял я в жизни побольше любого из вас. Во-вторых, как страховаться от подставы и все прочие методы я знаю лучше всех законников, вместе взятых, потому меня до сих пор и не поймали. Как только что неладное замечу, так сразу переключаюсь с черных на вас, и тогда — помогай вам бог! И в-третьих, Витя: в случае чего ты первым будешь отвечать за всю свою братву, потому что я с тобой договаривался. И уж тогда не обессудь… Ну, напиши вот здесь, на бумажке, свой телефон, и я пошел. До встречи!

Витя Тульский, держась за тяжелую пивную кружку, мрачно смотрел вслед Коляну, который смело вышел из- под козырька над входом и, согнувшись под струями дождя, затрусил по лужам непонятно куда. В ходе разговора Вите не раз хотелось поднять эту кружку и треснуть ею молодого нахала по голове, но он вовремя вспоминал, что у Коляна есть свой, пусть не воровской, а бандитский послужной список, по сравнению с которым деятельность многих законников выглядит очень мелко. Колян заработал право на жесткий разговор с кем угодно, это приходилось признать. Кроме того, если бы Витя полез в бутылку, то Колян даже и без помощи своих головорезов сделал бы из вора котлету — Витя достаточно знал о Коляне, чтобы отдавать себе в этом отчет. И наконец, Колян мог принести воровскому сообществу неоценимую пользу — в это сложное время, особенно после 17 августа, когда все словно обезумели, без стрелков не обойдешься, а тут Коляну равных нет. Что же касается старых воровских понятий, воспрещающих проливать кровь, то нынешняя жизнь не оставила ворам выбора: даже им при всем их авторитете приходится либо защищаться, либо позволять новым людям пинками отбрасывать их куда-то к параше. И радоваться надо тому, что существуют такие, как Колян, которые избавляют от собственноручного пролития крови.

Мысли Коляна текли примерно по тому же руслу, что и мысли вора: он злорадно думал о лицемерии воровских понятий. «Значит, нельзя им, болезным, кровушку проливать, — мысленно обращался он к ворам. — А все же завидно, что черные большие бабки загребают. Тут, значит, можно и Коляна нанять, у которого руки по локоть в крови… Что ж, Колян сработает как надо, но запомните, суки: многие хотели Коляна использовать, а на самом деле он использовал всех. И с вами так же будет! И раньше вас не любил, а теперь и вообще ненавижу…» И еще одно возбуждало Коляна: то, что теперь он работает на сообщество, которым руководит его смертельный враг. Вступив в сделку с ворами, он тем самым, как никогда приближался к Варягу. Колян пока еще не знал, что может последовать из этого, но отказаться от такого сближения было бы выше его сил. Слово «Варяг» в течение всего разговора стучало в его висках.

А Витя Тульский, смотревший вслед Коляну, увидел, как откуда-то из проезда между домами выехала красная «тойота» и подъехала к бровке тротуара в тот самый момент, как к бровке подошел Колян.