— Ты чего творишь, мужик? — попытался завязать переговоры толстяк. — Ты знаешь, на кого прешь? Ты кто вообще такой?

Прилизанный брюнет тоже заволновался, одной рукой притиснул Чижевского к машине, а второй полез под свой легкий летний пиджак.

— А ну стоять! — крикнул он, расстегивая кобуру.

В этот момент к нему деловитой походкой приблизился еще один неприметный мужчина и короткой дубинкой, неожиданно выскочившей в ладонь из рукава куртки, нанес брюнету резкий удар по затылку. Тот как раз собирался что-то крикнуть, но осекся на полуслове и застыл с открытым ртом. Затем ноги у него подкосились, и он, издав нелепый булькающий звук, по спине Чижевского съехал на мостовую. Тут толстяк перепугался уже не на шутку.

— Мужики, да вы чего? — забормотал он прыгающими губами. — Вы думаете, что вы делаете?

— Давай ключи от наручников, — холодно произнес кто-то за его спиной.

Толстяк резко обернулся и увидел невысокого темноволосого человека с сильной проседью и недобрыми карими глазами. Капитан Усманов — а это был именно он — держал руки в карманах своей летней куртки. Карманы были совершенно пусты, если не считать книжечки абонементных талонов для проезда в трамвае, однако напуганный толстяк решил, что там непременно должно быть оружие.

— Сейчас, сейчас, — закивал он. — Вот они…

Получив ключи, Усманов расстегнул наручники, сковывавшие за спиной руки Чижевского. Затем он сунул наручники во внутренний карман, пробормотав: «Пригодятся». Толстяка толкнули в спину со словами:

— Руки на капот, ноги расставить.

Быстрому обыску подвергли и его, и стонавшего круглоголового, и брюнета, по-прежнему пребывавшего в бессознательном состоянии. В результате у разведчиков оказались два пистолета в дополнение к тому, который они уже раньше нашли в машине, служебные документы всех троих из «группы захвата», а также того, кто сидел за рулем, выкидной нож, приличная сумма в долларах и пачка папирос, гильзы которых, как определил, принюхавшись, Абрамов, были набиты анашой.

— Травкой балуетесь? — спросил Абрамов, покачав головой. — Ну и менты пошли — тюряга по вам плачет…

— Вот что: кто вас послал, я знаю, — вступил в разговор Чижевский, массируя запястья. — Кто вы такие и где работаете, теперь тоже знаю. Если еще раз появитесь на моем горизонте, можете смело себе гроб заказывать. Все ясно? Ну и хорошо.

— А документы, а оружие? — жалобно спросил толстяк. — Оно же табельное, нас же с работы выгонят!

— А вас и надо гнать в три шеи, — невозмутимо ответил Чижевский. — Да ты еще шмальнешь в нас сдуру или ментов позовешь… Нет, и не проси. Ну ладно, так и быть: вон в том дворе помойка, там найдешь. Извини, иначе нельзя. Ну, мы пошли.

Лебедев, уже успевший переместиться за спину толстяка, коротко взмахнул дубинкой. «Плохой мент» закатил глаза, закачался и рухнул бы на асфальт, если бы Абрамов и Усманов не подхватили его под мышки и не затолкали в салон машины, которую Абрамов до этого между делом открыл ключами, отобранными у водителя. Вслед за толстяком в салон запихнули брюнета. Последним был круглоголовый, который, предчувствуя неизбежный удар дубинкой по голове, попытался отползти на четвереньках в сторону.

Лебедев неторопливым шагом догнал его, вновь последовал короткий замах, глухой удар, и руоповец, дернувшись, распластался на асфальте. Его подхватили и поволокли к машине.

— Эй, ребята, ну-ка идите сюда! — позвал Чижевский, заметив кучку пацанов, удивленно наблюдавших за происходящим.