— Слушай, а как же квартира? — забеспокоился таджик. — Ее ведь для Славы покупали! Это большие бабки!

— Не мелочись, дорогой, — ухмыльнулся Колян. — Знаешь такое понятие — «накладные расходы»?

— Ой-бой… — простонал таджик. — Ну ладно, дня через три будем звонить твоему человеку.

— Ждем с нетерпением, — сказал Колян. — И смотри у меня, чтоб без фокусов. А то ведь если я рассержусь, вы не только Москву потеряете — вы и в Таджикии своей от меня не отсидитесь. Салям алейкум!

Колян вышел из кухни, аккуратно поставил телефон на журнальный столик, подошел к Славе и будничным тоном приказал ему:

— Ну-ка пошли.

Этот будничный, равнодушный голос не позволил Славе заподозрить недоброе. К тому же он еще не вполне оправился от действия ослабляющего волю наркотика и потому послушно поднялся и побрел за бригадиром. Колян открыл дверь в ванную и пропустил Славу вперед:

— Проходи, не бойся.

Больше всего Слава боялся чем-нибудь раздражить главаря бандитов. К тому же тот, казалось, был настроен вполне миролюбиво. Они вошли в ванную, и Колян прикрыл за собой дверь. В эту закрытую дверь впились взглядами Рекс и тот молодой боец, который не спал — оба догадывались, что сейчас должно произойти.

Войдя в ванную, Слава решил, что предстоит конфиденциальный разговор, и начал поворачиваться к бригадиру, однако повернуться не успел — тот бросился на него, как тигр, одной рукой поймал горло жертвы в локтевой захват, а другой вонзил ему заточку под левую лопатку. Колян ощутил, как жало отвертки проникло в полость грудной клетки, как тело Славы резко вздрогнуло, напряглось и почти сразу же обмякло. Было ясно, что удар пришелся точно в сердце, но Колян не давал убитому падать еще некоторое время — пока не замерли последние судорожные движения и тело не налилось неподъемной смертной тяжестью. Тогда Колян одним ловким рывком перевалил труп в ванну, морщась от резкого запаха мочи, которую в предсмертном расслаблении пустил несчастный диспетчер. Тщательно вымыв заточку и положив ее в карман, Колян вышел из ванной и спокойно сообщил своим бойцам.

— Там надо прибрать, пацаны.

Рекс вскочил, стремительно заглянул в ванную и так же стремительно выскочил оттуда.

— Ты за что его, Колян? — взволнованно спросил он.

— Ни за что, — пожал плечами Колян. — Просто у нас теперь свой диспетчер, чтобы держать всю сеть под нашим контролем. А этот слишком много знал. Еще вопросы будут?

В голосе бригадира явственно прозвучала угроза. Рекс смешался и смолк, а в следующую минуту подумал, что он, пожалуй, прав, как всегда.

— Так вот, приберитесь там, — продолжал Колян. — Я принес несколько сумок, они в прихожей. Разрубите тушу на части, заверните в полиэтилен и сложите в сумки, а потом вывезите куда-нибудь подальше. Только смотрите у меня — не бросайте где попало, лишь бы выбросить поскорей. Полно народу на этом спалилось…

Заметив гримасу отвращения на мясистом лице Рекса, Колян ядовито заметил:

— А как ты его хочешь отсюда вытащить? На плече жмурика понесешь?

Не дождавшись ответа, бригадир сказал наставительно:

— А ты думал, как? Это работа, а наша работа не только в том состоит, чтобы из пистолетиков постреливать, а потом среди телок в кабаке сидеть, как король. Иногда приходится и дерьмо разгребать. Так что буди своих орлов, и чтобы все было чисто сделано.

Все было сделано чисто. Родители Славы Парфенова с тех пор ничего больше не слышали о своем сыне. Только жарким летом 99-го года дети нашли в пересохшем болоте у железной дороги, которое прежде никогда не пересыхало, полуразложившийся торс мужчины.