|
Менты вон никем не брезгуют, благодаря этому и в тюрьмах такая теснотища». В результате в московских криминальных кругах скоро сформировался определенный имидж бригады Коляна — люди уже представляли себе, чего от бригады можно ожидать и с какими деловыми предложениями к ней можно обращаться. По различным неформальным каналам начали поступать и предложения, но они носили скорее прощупывающий характер, и Колян почти без размышлений их отверг. «Не надо опускать себя и размениваться на мелочи, — разъяснял он свое решение. — Вы могли бы и сами послать их с этими предложениями на три буквы, и я бы вас не наказал. Какой тут должен быть принцип? Чтоб предложение, если мы его примем, поднимало наш авторитет — я имею в виду не только бабки. Понимаете, что я хочу сказать? Вот такие предложения имеет смысл обсуждать. А все остальное можете отвергать сразу, я разрешаю».
Активное нащупывание контактов в конце концов принесло весьма аппетитные плоды. Однажды Коляну донесли, что с ним через своих доверенных лиц стремится связаться активный член одной из подмосковных преступных группировок и одновременно крупный легальный бизнесмен по кличке Феликс, прозванный так из-за того, что с самого начала своей карьеры в бизнесе он держал на столе в своем офисе в качестве талисмана бюст Дзержинского. Колян постоянно помнил о том, что многочисленные контакты, в которые по его настоянию вступали члены бригады, помимо всех несомненных плюсов несли в себе и немалую опасность: можно было нарваться на милицейского агента и вывести его на самого Коляна и других бойцов, находившихся в розыске. Да и любой человек, находящийся под следствием за свои собственные грехи, мог, дабы заслужить благосклонность ментов, сыграть роль агента. Так что Колян постоянно давал своим бойцам самые подробные и жесткие инструкции по соблюдению конспирации и лично на встречи ходил в очень редких случаях. Теперь, однако, как раз и наступил подобный случай: криминальный бизнесмен являлся фигурой всероссийского масштаба, и послать на встречу с ним даже самого проверенного помощника означало нанести большому человеку серьезную обиду и уж наверняка завалить дело, даже еще не узнав, в чем оно состоит. Итак, Колян тщательно проверил, является ли вышедший на контакт мужчина тем человеком, за которого себя выдает (при всероссийской известности бизнесмена сделать это было несложно), и назначил место встречи (в том же знакомом кафе близ Тимирязевского парка, где он не так давно встречался с Витей Тульским). И Колян, и Феликс прибыли на неприметных машинах и почти без охраны, если не считать водителей. Впрочем, люди Коляна уже успели проверить и само заведение, и его окрестности и теперь коротали время за пивом в углу зала. Однако Феликс тоже оказался человеком весьма осторожным: опасаясь, видимо, наличия подслушивающей аппаратуры и скрытых камер, он после первых сдержанных приветствий предложил прогуляться наедине по парку, начинавшемуся тут же, через улицу. Колян пожал плечами и без особых возражений согласился. Он предвидел такой вариант: на чердаке дома, где находилось кафе, сидел и ждал сигнала человек с дальнобойной фотооптикой. Колян вовсе не собирался шантажировать своего собеседника, но считал, что запечатлеть известного бизнесмена, подумывающего о политической карьере, дружески гуляющим по заснеженной аллее с человеком, находящимся в розыске за многочисленные убийства, никогда не помешает. — <style name="a1">Я</style> много говорить не буду, — монотонно начал Феликс. — Серьезные люди слышали, что ты, Николай, серьезный спец по… силовым, так сказать, вопросам. Они готовы заплатить немалые деньги за устранение одной фигуры, которая очень мешает их планам в бизнесе. Серое лицо Феликса и губы, сложенные в кислую гримасу, внушили Коляну подозрение, что собеседник явился на встречу с сильного похмелья. Запах, через минуту докатившийся в морозном воздухе до ноздрей Коляна (про такой запах в народе говорят: «Хоть закусывай»), подтвердил его подозрения. |
