Однако, такой удар очень даже логично просматривается, отвлечь все силы королевской армии на юге и ударить с севера. Быстро дойти до столицы и осадить ее, здесь до нее остается прийти четыреста километров примерно.

У церковников, по слухам конечно, все очень организовано и присутствует долгосрочное планирование, как у тех же венецианцев в нашей истории.

— Из-за вашего нашествия они отменили эти планы, теперь атакуют только с юга. Здесь войск осталось не так много, а запасов еды очень много. Они ждут, когда вы разорите эти земли и уйдете, тогда откроют ворота и ступят на земли королевства. Не раньше — это точно, чтобы пока не воевать с вашей могучей ордой. А с местными выжившими баронами в замках и оставшимися городами они быстро договорятся. Деваться тем будет совсем некуда, ослабленным после вашего нашествия. Примут власть церковников, поменяют веру и начнут все их приказы выполнять.

— Тем более, за стеной нас ждут очень богатые монастыри, — добавляю я к своей долгой речи и вижу, что именно этот аргумент особенно сильно действуют на вождей.

Все точно знают про неисчислимые богатства монастырей в Святой земли, там они, в принципе, являются местной властью. Поэтому еще быстрее проникаются моими идеями.

Далее следуют еще небольшие переговоры о сроках и методах.

Понятно, что пятеро заинтересованных мной вождей — это не все сорок-сорок пять, но, мои идеи они вполне могут транслировать дальше.

Разрушить крепость или присутствовать при этом знаменательном деянии — захотят все. Ворваться в богатые монастыри Святой Земли — тем более, об этом мечтают тоже все степняки уже много поколений.

И пограбить всласть, и ответить фанатикам за то, что они ургов за разумных не считают ни в коей мере. Обильно заставить заплатить кровью за надменность и постоянное сравнение с нечистыми животными.

Поэтому уговорить вождей не так трудно, как убедить в том, что мне это под силу — разрушить куски стен.

Без такого нет никакого смысла что-то начинать с походом, крепость в горах точно не взять обычным штурмом.

Присутствовавшие сегодня уже знают, что я могу убивать ургов сотнями.

И что лечу наложением рук — это вполне реально, процесс они уже сами на себе и лучших воинах проверили. Теперь скоро попросят показать разрушение стен, когда их побольше соберется, что мне тоже совсем нетрудно будет продемонстрировать на каких-то валунах или разрушенных замках по пути.

Поймут урги, что сила моя именно в фузее и что тогда? Попробуют ее отнять? Да вряд ли!

У них все равно таких умельцев, знакомых с правильным использованием маны нет и пока не предвидится.

Если не выследят меня до Храма и не смогут сами оказаться на Столе? Вот этот вариант мне точно не нужен, делиться знаниями о таком интересном месте я ни с кем не собираюсь.

Да еще после взятия крепости в горах все так увлекутся грабежом, что больше уже ни до чего кочевникам дела не будет. Грузи и вывози — вот и все мысли насчет будущего.

Тут у меня возник закономерный вопрос — не слишком ли я на себя беру?

Вступаю в союз с нелюдями, последовательно разрушу стены крепости и обреку людей за ними на смерть и страдания? Это очень понятное последствие, урги никакого лайт-варианта завоевания тех земель не примут, рубить и насиловать будут, как и здесь.

Даже гораздо жестче.

Так вот, не тороплюсь ли я так перегибать палку, пусть и под девизом спасения людей этого королевства?

Принести беду и смерть на ту сторону гор? Может, мне лучше отправиться в путь и на юге помочь армии короля?

Ну, так себе идея, там меня могут так же быстро на костер потащить местные иерархи веры.