— Ну, кому я должен, я всем прощаю! — этой фразой я ввел женскую половину лучших людей замка в замешательство и спокойно закончил завтрак.

Фраза прямо королевского уровня для этого времени, ибо, если ты не он, то с тебя точно получат и не простят.

Делать мне больше нечего, чем своих непримиримых врагов ставить так срочно на ноги?

Лучшие то они лучшие, однако, сейчас это очень некстати.

Да еще в тот момент, когда я должен покинуть замок! Они тут сразу же своих бывших воинов под свое же единоначалие возьмут! И меня спросить не догадаются, остолопы неблагодарные!

Даже догадываюсь, какие у них будут первые приказы.

Чтобы степняки убедились потом, что такого крутого мужика, как я, свои же люди не пускают обратно в мой же замок? И не опускают поднятый мост, не поднимают решетку.

Почему-то льют на голову помои и содержимое ночных горшков? Ну, или еще тела моих заместителей могут сбросить для какого-то понятного разнообразия? У озверевших от своей немощности и утраты отца сыновей точно других мыслей нет в головах на данный момент.

Придется после всех понтов и раздвинутых пальцев возвращаться к вождям орды и робко проситься переночевать где-то:

— Типа, самого в замок не пускают почему-то, найдите местечко поспать, сделайте милость?

Нет, молодые бароны меня устраивают в лежачем положении больше всего. И только так однозначно устраивают.

Иначе — их ждет смерть как единственный возможный вариант для меня и, значит, для них самих!

Если у меня тема не пройдет насчет договориться, тогда, что с ними, что без них — замок раскатают по камешкам.

Еще и золой с солью это место присыплют, чтобы больше ничего тут не росло.

Этого, конечно, я не стал говорить моей здешней подруге, поэтому она осталась крайне недовольна нашим разговором. Ничего, знала бы мои мысли — еще больше взбеленилась бы, заботливая мать двух суровых недоумков.

И всем своим дворянским высокомерным видом показала, что на ночные радости я могу больше не рассчитывать.

— Ничего, — подумал я про себя, — Не факт, что я сегодня буду ночевать в замке.

— Даже могу не пережить этот разговор, если не получится убедить вождей ургов в моей искренности. И, самое главное — в невозможной крутизне. А степняки пришли именно для того, чтобы в ней убедиться воочию.

Ничто другое их точно не остановит на своем разрушительном пути.

Поэтому я зову Олиса с товарищами закрыть баронессу с дочками на третьем этаже донжона. Чтобы не обращались к верным своим воинам с призывами вернуть старую власть, пока враг стоит у ворот, а кровавый узурпатор отъехал на сепаратные переговоры с врагами рода человеческого.

— Он же всех нас сдаст на съедение степнякам! Рубите его приспешников! Стреляйте по ургам богомерзким! Кидайте на них камни, чего рты разинули, остолопы!!!

Не думаю, правда, что именно сейчас остальные воины поведутся на такие призывы. Точно не станут выполнять приказы, пока орда не уйдет, искренне рассчитывая на мою силу. Даже если меня в замке не будет.

Однако, тогда придется баронессу наказывать, бить по больным местам, а я этого не хочу.

За призывы к неповиновению хозяину владения здесь нельзя просто очень эротично уже наедине по заднице пошлепать чем под руку попалось. Наказание должно быть суровым и всем зрителям хорошо запоминающимся. С кровью, кишками, страшными криками боли и прочими радостями для создания полной достоверности у средневековых жителей.

Еще через час, проверив все свое снаряжение, тот же пистолет с оставшимися патронами, зарядку Палантиров, фузею и остальные камни, я скомандовал подать сигнал о моем появлении. Карабин пока оставил в своих покоях, наложив магические замки на все окна и потом на дверь.