Он это чувствует, но, пока только так выказывает свое неудовольствие тем, что очень сильно зависит от меня.

— Все отлично, товарищ Сталин. Готов к лечению на всю свою силу, — радостно доложил я ему.

— Тогда не будем тянуть. Приступайте, — и Вождь вытянул в мою сторону уже левую ногу.

— Что именно? Товарищ Сталин? — спросил я, разминая ладони и еще не забирая камень из ларца.

— Попробуй ступню, болит постоянно, зараза, — глаза Вождя неотступно глядят на камень в моей руке.

Что он думает высмотреть — да кто его знает? Я еще все не могу разобраться в сложном ко мне отношении со стороны Вождя. Должен быть просто безумно благодарен, но, есть другие эмоции, серьезно негативные, которые перебивают это чувство.

— Хорошо бы сапог снять, товарищ Сталин. Так проще будет до ступни добраться энергии.

Мягкий сапог стаскивает с откинувшегося на спинку банкетки Вождя один из охранников, ставит рядом и возвращается мне за спину.

Ни на секунду не оставляют без присмотра меня, надоело уже такое недоверие, честное слово.

Охранники снова сопят за спиной, контролируя малейшие мои движения, я замираю, направляя через камень на замотанную в байковую портянку и перекинутую через колено ногу товарища Сталина.

Трачу снова один процент, не собираюсь давать слабину в лечении, пока мы не поговорим серьезно насчет того будущего, которое мне хорошо известно.

Показываю крайнее напряжение уже минут шесть, потом замираю и бессильно опускаю руку. Подскочивший Хранитель Ларца сразу забирает камень из руки, как всегда. Еще один симптом тотального недоверия ко мне.

Ну ладно, пока Вождь сидит передо мной, я спрашиваю его, когда мы встретимся снова, пора бы обсудить другие вопросы.

— Вам сообщат, товарищ Автанадзе! — с довольным видом отмахивается он от меня.

Притоптывает ногой по паркету и требует поскорее одеть сапог обратно Хранителя ларца.

Ну, больше мне ничего сказать или попросить не дает охрана. Подхватывает меня и буквально выносит из кабинета, вскоре передавая моим церберам.

Снова быстрое возвращение на квартиру, где я провожу вечер в кровати, давая передохнуть Динэре.

Не выхожу никоим разом из образа смертельно уставшего спасителя социалистического отечества.

Поднадоело мне уже, честно говоря, смотреть в рот Вождю и только лечить его от запущенных болезней. Не так я себе представлял появление в Кремле. Постоянно показывает мне товарищ Сталин, что мой номер — шестой и знания мои не особенно его интересуют.

С личной жизнью все прекрасно, однако, то дело, из-за которого я здесь оказался, только начавшее было двигаться при первых двух встречах, снова намертво встало на месте.

Тут как раз я вспомнил, что завтра финал чемпионата мира по футболу, в котором встречаются, как я и предсказал, сборные Италии и Венгрии.

Ладно, может, что хоть итог матча как-то побудит кремлевского старца к какому-то более активному интересу в мою сторону.

Глава 25

Естественно, что результат матча ни к чему не побудил Вождя.

Меня в Кремль не позвали и заседание Генштаба не назначили, как мне хотелось бы.

Когда меня снова привезли через три дня в Кремль, и я прошел все процедуры по доступу к телу, Вождь ни словом о моем правильном предсказании не обмолвился.

Только подставил мне нетерпеливо уже правую ступню, мол, давай лечи и болтай поменьше.

Ну, я снова слил в нее настолько мало маны, сколько смог, наверно с пол процента. Более точно я определить ее расход не могу.

Впрочем, какое-то благотворное воздействие на больные суставы я все равно оказываю.

Может и не большое, однако, самим носителем тела замечаемое, поэтому я получаю в награду благодарный взгляд.