И еще поглядываю на часы, сборы начались в пять вечера, сейчас уже около восьми часов.

Я пока готовлюсь к встрече и вспоминаю все подходящие события из этого года и остальные самые важные из трех следующих. Боюсь, что у меня будет только одна попытка произвести должное впечатление на вождя.

Мешок я свой давно не видел, еще с тех пор, когда охранник Берии нес его в руках в аэропорту.

Ничего, так уж сыпать датами мне пока не нужно, думаю, разговор будет про общие предметы сейчас. Чтобы сам товарищ Сталин смог убедиться в правде моих слов постепенно.

Хотя, может и сразу попробует это сделать.

Потом раздался звонок телефона на столе у дежурного, он поднял трубку и услышав слова, скомандовал проходить дальше. Так и пошли, впереди один из офицеров НКВД, сзади второй, прошли мимо Поскребышева, я узнал его по фотографии и оказались перед дверью.

Первый открыл дверь, заглянул в нее и спросил:

— Разрешите?

Видно, что разрешили, он вошел, остановился за дверью, офицер сзади придержал меня за полу пиджака и добился того, чтобы я буквально просочился в кабинет мелкими шагами. Потом меня немного придержал первый, в итоге я прошел вперед от двери под их полным контролем.

Сталин с Берией стоят около окна и негромко о чем-то разговаривают, поглядывая в мою сторону. Так прошло пару минут, когда Вождь махнул в сторону большого светлого стола рукой с зажатой трубкой:

— Посадите товарища!

Сказал он негромким голосом, меня подтолкнули к большому столу около стены, подвинули стул. Наверно, уже тот самый, куда обычно сажают посетителей, которых приходится охранять.

Оба офицера встали позади меня в полной готовности.

В интонации Вождя я услышал неприкрытую иронию, похоже, не верит он абсолютно ни в каких пришельцев из будущего. Знающих важнейшую информацию из настоящего или скорого будущего.

Хорошо, что все-таки решил посмотреть на меня по рекомендации Берии.

И это его настроение окажется очень сложно переломить — такое я хорошо понимаю. Много времени у меня точно не будет, с большой долей вероятности меня после этой встречи поведут в отдельную камеру для серьезного допроса.

Ну, я могу тоже долго не раздумывать, шарахну обоих офицеров и меня сразу же пристрелят.

Очнусь в Храме, еды у меня там на пару месяцев хватит, отопление есть. Или там отсижусь, или переберусь куда-то еще и уйду из этого времени. Подумав именно так, я как-то сразу расслабился, умирать мне не впервой, и пострашнее случаи бывали в моей истории.

Тем временем оба собеседника подошли к столу с другой от меня стороны и остановились.

— Лаврентий рассказал мне про ваши интересные догадки. Как вы это сами объясните? — вполне вежливо обратился ко мне Вождь.

— Добрый вечер, товарищ Сталин. Добрый вечер, — и я кивнул в сторону Берии, не зная, стоит ли как-то особенно обозначать его.

— Передаю вам пламенный привет от Коммунистической партии Советского Союза и лично от Генерального Секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева Леонида Ильича!

Вот сейчас я точно удивил своих слушателей, как торжественно произнес это приветствие. Поэтому продолжаю сразу.

— Да, объяснение у меня есть. Просто я это все знаю и на все сто процентов уверен в своих словах.

— А что вы знаете? — усмехнулся Сталин.

— Что вчера Чехословакия объявила частичную мобилизацию вдоль границы с Германией, — осторожно начинаю я.

Сегодня двадцать первое мая, в СССР должны уже знать о таком событии.

— В конце мая Адольф Гитлер в Генштабе объявит офицерам о неминуемом захвате всей Чехословакии и прикажет начать формирование девяносто шести дивизий вермахта.