И что вы думаете, фактическая капитуляция Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии случалась почти ровно в те самые даты, что и в том времени. В сентябре-октябре-ноябре восемнадцатого все дружно подписали капитуляцию.

Только, эти события я уже не увидел в тот год, уже совсем в другом времени про них прочитал, так как срочно покинул это время и место.

Да, вот так, внезапно собрался и ушел со своей квартиры, из Царского Села, из Петербурга в конце мая месяца.

Сел на поезд до Москвы, потом до Владикавказа, оттуда на извозчике в Тбилиси, а там уже и Кутаиси недалеко.

Очень мне захотелось поменять наконец обстановку, да еще с императором сильно разругался. Напоследок разругался.

Генералы все-таки продавили его на маленькую победоносную войну, поэтому будущее от меня уже не зависит совсем. Я поэтому даже обрадовался после окончательного выяснения отношений с императором и его Генштабом.

Понимаю сам, что немец теперь точно не тот, пока воюет из последних сил на Марне, поэтому вполне возможно ударить ему внезапно в спину. Смысл добровольной отдачи Привислинского края генералы не понимают и требуют вернуть границу Российской империи назад. И, конечно, пройти еще дальше, чтобы забрать всю Польшу целиком у Германии и Австро-Венгрии.

На хрен она нам целиком — объяснить не могут, но, очень хотят повоевать и кого-то завоевать. Прямо как дети, седые, усатые и с сабельками. Сначала завоюем, а потом уже подумаем — а нафига?

Ладно, хоть изучив немного Дарданелльскую операцию, пока не требуют отправлять наш чахлый флот на захват Босфора.

Но, это самоубийственное действие еще впереди, как я понимаю. Все хочется объять своей армией императору и генералам, соблазн слишком велик, поэтому меня никто и не слушает.

— Немец еще слишком силен! Нужно подождать месяца три и его оборона просто рухнет! Потерь будет меньше гораздо! — уговариваю я генералитет и императора, но, последнее слово остается за ним.

— Мы произвели тысячу тяжелых орудий и вдоволь снарядов к ним. В войска уже поступают первые автоматы нашей конструкции, которые даже лучше тех же образцов Браунинга! Противогазы имеются у каждого солдата! Мы будем наступать! — Николай Второй категоричен, — Долго мы терпели, теперь пора вступить в войну и закончить разгром агрессора с нашими старыми союзниками!

Вот как Николая Второй заговорил!

Впрочем, в основном он прав, присоединиться к победителям всегда полезно. Какие бы чувства к нему и России не питали англичане и французы, отказываться от такого нужного им удара в спину доблестным германцам они не станут точно. Сохранят себе сотню-две тысяч солдат целыми, от такого предложения невозможно отказаться.

— Да, все это оружие есть, только, воевать никто из вашего командования не умеет, — хочу сказать я, но, просто молчу.

Внимательно слушать меня некому, радость переполняет всех присутствующих на совещании в Генштабе, звучат взаимные поздравления с началом долгожданной войны.

Их можно понять, военные люди для этого и живут.

— Тогда, господа, если вступление в войну уже через неделю, пора зачищать агентов немецкой и австрийской разведок, — предлагаю я собравшимся, — как раз за это время всех переловим и первые допросы снимем.

— Много ли их таких у нас есть? — спрашивает недоверчиво один из генералов.