— Получается так — что Россия провела референдум, как передовая и демократическая страна, дала свободу угнетаемым полякам, значит — никакая она не тюрьма народов. И свое законное имущество немцам продала, пусть и совсем дешево, — разливаюсь я соловьем.

— Польша сама выбрала независимость, значит, за свое дальнейшее существование отвечает тоже сама. Как у нее получится, — догадывается император.

— Точно, государь, вы дали им свободу, а агрессивной Германии, которая оккупирует Польшу, будет уже все равно. Она Бельгию и Францию к тому времени начнет атаковать, так что свою репутацию в мире уже не ухудшит. Германия будет думать, что она стала сильнее, присоединив военной силой почти девять миллионов поляков и расширив свою империю. И была бы в этом права, если бы сама не ввязалась в войну. Россия скинет ненужный балласт и точно не будет ни с кем воевать.

— Очень интересный ход. Только, все же Польшу можно не отдавать, там хорошая промышленность и народ образованный.

— Конечно, можно и не отдавать пока. Но, в перспективе все равно придется, там совсем чужой, католический народ проживает, ассимилировать их не получится. Да и вопрос с Германией такой ход точно закроет!

— Спорить не стану, Вильгельм от такого подарка не откажется никогда.

— А вы знаете, государь, почему образованных людей там треть, а в России — всего пятая часть народа. Ведь потому, что российское государство тратит на образование в Польше в пять раз больше денег, чем в самой России.Там уже много разных вариантов получается, но, ход со свободным референдумом и признанием Польши независимым государством — самый беспроигрышный. И мы все в белом, как приличные люди и Германия поляков заберет под свою руку на время.

— Почему вы так уверены в этом, Сергей Афанасьевич? Что на время только заберет?

— Потому что, государь, Германия все равно не потянет войну против Англии и Америки, даже если разгромит Францию. Потенциалы промышленные совсем в не пользу немцев работают, да и в войне с Францией немецких мужчин много погибнет. Поэтому она снова потеряет свои польские владения и тут у нас окажется новая возможность что-то порешать. В любом случае — Россия дала Польше вольность без войны, на всенародном голосовании, значит, самым правильным способом, отношения должны остаться нормальными на какое-то время. Как говорит восточная мудрость, лучше всего быть обезьяной, которая сидит на берегу реки и ждет, когда мимо проплывут тела врагов. Россия как раз может стать такой обезьяной, ваше Императорское Величество! — с подъемом рассказываю я царю.

— Зато, между Германией и Россией появится обоснованное доверие и дальнейшее экономическое сотрудничество. Они нам — технологии и нужную продукцию, мы им — продовольствие и еще много чего. Германия все равно надорвется на французском фронте, пусть даже захватит Париж. Французы настроены очень решительно вернуть Эльзас и Лотарингию и будут биться до конца. Германия точно потеряет свою кадровую армию. Англия, Америка и та же Италия выступят против немцев рано или поздно.

— Вы уверены в этом? — спрашивает Николай Второй.

— Не стопроцентно, государь! Это я уже не так явно понимаю! Тогда уже начнется новая история, она будет повторять старую, но, не абсолютно, конечно.