— Прекрасное место, солнце и море, все отлично, государь.

— Вот и славно. Я тоже счастлив, что вернулся в Ливадию. Благодарю вас за то, что я так изменил жизнь своей семьи и могу проводить с ними больше времени, — вот так, даже с чувством, произнес Николай Второй.

— Счастлив вам услужить, ваше Императорское Величество! И вашей прекрасной семье! Как цесаревич?

— За него особая благодарность! Радуется теперь жизни за все свои недели и месяцы, которые был вынужден проводить в постели! Падает как специально, бьется руками и ногами, наслаждается своей новой свободой. Как вы думаете, болезнь может вернуться?

— Даже и не знаю, государь. Хотел бы вас успокоить и сказать, что цесаревич излечен. В принципе артефакт лечит окончательно, раз и навсегда. Однако, если лечение поменяло только состав крови, а вырабатывается она все равно прежней, возможно, что придется проводить лечение раз в какое-то время. Случай такой болезни — редчайший такой диагноз, поэтому никакой статистики у меня нет. К сожалению, сам я не позаботился подготовиться более основательно. Впрочем, думаю с большой долей уверенности, что Алексей вылечен полностью. Для подтверждения стопроцентного результата необходимо наблюдение в течении нескольких месяцев.

— Да, мы будем молиться всей семьей! — горячо, с чувством глубокой веры, высказался император.

— Я вот что хотел у вас узнать. Что вы можете сказать еще про грядущие события? Что нам ждать? — спрашивает он после этого.

— Все, что у меня записано, государь, я изучаю каждый день и сразу же сообщу вам о любой важной новости, если увижу ее в своих записях. Значит, впереди у нас выборы. Сто пятьдесят три или четыре места получит Союз 17 Октября Гучкова без него самого. Пятого ноября на выборах в Америке победит Вудро Вильсон. Вот, в общем-то и все важные новости в ближайшие месяцы. Первая балканская война нас тоже ждет с октября.

— Да, с Гучковым нехорошо получилось, Сергей. У вас было знание о его грядущем убийстве? — вдруг заводит свою миролюбивую шарманку император, — Вы могли его спасти?

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Тут, значит, стараешься, закалываешь личного врага императора, а тот берет и еще сочувствует убитому за дело.

— Было, государь. Однако, я не стал спасать его. Думаю, вы понимаете, почему именно.

— Тогда очень странно получается. Он должен был принять у меня отречение в марте семнадцатого года, как написано в вашей брошюре. Но, уже не примет, потому что убит у своей квартиры. Как вы можете объяснить такое изменение в его судьбе?

Ого, Николай Второй выявил несоответствие в прогнозируемом будущем и теперь, кажется, намекает мне на то, что это моих рук дело. Я бы и сознался чистосердечно, однако, мое чутье мне подсказывает, что это явно не та правда, которая ему требуется.

Он поделится с супругой этим знанием и, вполне возможно, их отношение ко мне серьезно ухудшится.

Сознание того, что я довольно хладнокровный убийца и лично загнал кортик в сердце непримиримому врагу самодержавия, может мне помешать в моей миссии. Далеко не всем такие личности симпатичны, тут не стоит себя обманывать ни в коей степени. Покойника император знал лично и очень им восторгался, пока тот решительно не перешел в стан его непримиримых врагов.