Остался десяток воинов около пленников и еще в замке продолжается обыск с грабежом, однако, победа уже на нашей стороне. Немногие раненые пытаются подняться и продолжить движение в нашу сторону, только, ждать я их не собираюсь.

Вскакиваю на коня и продолжая держать защитный купол скачу к замку, объезжая по кругу нестройную толпу недобитых степняков. Постепенно они сами падают на землю, понимая, что серьезно ранены и пришло время умирать.

Теперь бы не дать ургам захлопнуть ворота, да разобраться с охраной новых рабов. Чтобы сразу их вооружить и повести на второй за этот день захват замка. Уже под моим мудрым и просвещенным руководством.

Так же под куполом я оказываюсь перед колонной пленников, до которых осколки валунов не долетели. И перед десятком охраны, которых теперь расстреливаю хладнокровно из пистолета в упор.

Одна пуля на одного урга — больше и не требуется с расстояния в пять метров. Тяжелые пули сбивают врагов на землю одного за другим, дальше о них позаботятся бывшие пленники.

Сначала, конечно, спрыгнув с лошади и оказавшись прямо перед десятком ощетинившихся копьями потрясенных степняков. Что случается с теми, кто бежит на меня в атаку — они уже увидели, теперь думают отсидеться в обороне.

От грохота выстрелов все валятся вместе, и урги, и пленники на землю.

Думают, что я убиваю их громом и молниями, что я — неистовый в гневе Бог людей!

Сверху со стен летят редкие стрелы, скользя беспомощно по куполу, однако, ворота все так же гостеприимно распахнуты. Не нашлось у ургов больше опытных вождей, которые отдали бы приказ закрыться в укреплении и стоять насмерть.

От страшного грохота пленники тоже попадали там, где стояли и ждут неминуемой смерти. Хорошо, что я снова вручил лошадь Криму, могла бы она меня понести от такого бабаханья над ушами. и так бьется и рвутся подальше, парень их удерживает с трудом.

Еще живых ургов будет добивать мой помощник с пленниками копьями, я же больше не стреляю, и так ошеломив степняков до предела. Тратить дефицитные здесь пули на добивание — слишком разорительно.

Пленники начинают поднимать головы, однако, помочь пока ничем не могут, находясь в путах.

— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов. Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.

Вон оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.

Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь и та вырывается, убегает от замка.

Патроны для карабина и пистолета — ресурс не возобновляемый, однако, довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой. Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.

Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все окрестности. Применение огнестрела войдет во все анналы местной истории как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.

Целясь в оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.

— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.