И я повернулся на каблуках и зашагал прочь.

— А ты солгал! — крикнул ангел мне вослед. — Уже самой этой речью своей солгал.

— Вот видишь? — бросил я через плечо. — Я уже приступил к выполнению обещаний...

А потом я посмотрел вдаль и увидел самый восхитительный в своей жизни закат. Хотя нет — тот, на Великих Равнинах, был красивее. Но на Великих Равнинах окрестности состоят большей частью из небес. Тут же я забрался довольно высоко в горы, неплохо видел небо, но все же не так, как оно было бы видно на равнине. Все кругом стало розовым и золотистым — каждая горная вершина. А вершин было великое множество. Куда же меня занесло? В Пиренеи? В Альпы? Да Европа ли это вообще?

Да и Земля ли?

Эта мысль меня так потрясла, что мне уже было не до заката. Я повернулся к ущелью, ведущему через горы, оценил высоту его гранитных уступов и понял, что очень хочу миновать его до темноты. Я ускорил шаг. Топая по тропе, я время от времени поглядывал вверх. Из исторических книжек мне было известно, что горцы ревностно охраняют принадлежащие им территории. И еще я слыхал, что для этого у них имелись веские причины. Но если за мной и наблюдали, то, видимо, решили, что бояться меня нечего. По дороге я увидел единственное живое существо, и существо это оказалось горным козлом. Он некоторое время глядел на меня, потом скакнул в тень и исчез. Красивое животное, но, учитывая все пережитое за день, оно показалось мне призраком.

Шел я шел и наконец добрался до конца прохода, гадая, что же я буду делать один-одинешенек в чужой стране, да еще темной-претемной ночью.

И как же я обрадовался, когда увидел внизу походные костры.

Совсем рядом — и точно походные, потому что подле костров стояли не то шатры, не то палатки. Однако галлюцинация продолжалась. Люди у костров были в доспехах и белых плащах. Неподалеку ржали привязанные першероны.

Я вздохнул, расправил усталые плечи и продолжил спуск с горы.

Один из молодых воинов заметил меня и крикнул:

— Чужой!

Он выхватил меч, как мне показалось, размером с Эйфелеву башню, и требовательно спросил меня:

— Друг или враг?

— Либо тот, либо другой, — выдохнул я. — Выбери сам.

Воин нахмурился. Такого ответа он явно не ожидал. Но тут его соратники побросали дела и потянулись к нам. Такого количества собранной в одно место стали я не видел с тех пор, как ехал по мосту «Золотые ворота».

— Назови себя, — потребовал один из старших воинов. А ведь именно этого мне делать не хотелось.

— Савл Делакруа Бременер, — с трудом выговорил я.

— Савл Делакруа? — Сдвинув брови, рыцарь оглянулся на товарищей. — Назван в честь царя или апостола, одного из двенадцати.

— Но Павел не был в числе двенадцати, — возразил один из рыцарей. — Он не был знаком со Спасителем.

— Имя все равно славное, — сказал другой и тут же уступил дорогу высокому широкоплечему мужчине с растрепанными и слипшимися волосами. Кожа, обтягивающая его физиономию, казалась выдубленной, челюсти по форме напоминали тиски. На всякий случай я решил, что это командир.

Он смерил меня взглядом и произнес:

— Одеяния у него странные, однако он не вооружен и без лошади. Вряд ли он дворянин, скорее деревенщина. — С этими словами командир отвернулся и махнул рукой. — Пусть остается, но будет работать — таскать воду и дрова для костра. — Метнув в меня огненный взгляд, он добавил: — Приглядывайте за ним, ребята. А ты принимайся за работу.

Приказ, стало быть? На самом деле мне хватило и «деревенщины», и того, что мне поручили черную работу, но доканал меня именно приказ.