– Так что – проверим? – Исаев встрепенулся, как охотничий пёс, почуявший след оленя.

– Вдвоём? Опасно…

– А кого ты найдёшь ночью? И потом… Опасность! Тоже мне! Когда нас это останавливало?

– С одной стороны… – Вайс вернулся к столу, повертел в пальцах чашку. – С одной стороны, ты прав. Опасно это или нет, но от судьбы книги зависит слишком много. Это уже очевидно. Не будь она столь ценным артефактом, никто не объявлял бы охоту таких масштабов. С нападениями, похищениями… Поэтому книгу нужно вернуть во что бы то ни стало. Но с другой стороны, ты можешь себе представить коллапс, который наступит в городе, если одновременно будут выведены из игры два мага-хранителя Донецка нашего с тобой уровня? Заметь, я намеренно не сказал – убиты. Даже если мы угодим в больницу на несколько недель, некроманты с мольфарами в бараний рог скрутят наших отважных магов-бойцов.

– Что из этого следует?

Вайс залпом допил кофе. Поморщился, будто глотнул вонючего бимбера.

– Из этого следует что «Carthago delenda est». Но тыл должен быть прикрытым. Битва при Каннах нам совершенно ни к чему.

– Вот такая постановка вопроса мне нравится, – в руке Исаева, словно ниоткуда, появился телефон. – Кому звоним?

– Набери Стаса – он рядом живёт. Пусть захватит Сашу Хельсинга и сюда. А я… – Вайс тоже достал мобильник. – А я позвоню этиленгликолю моей печени, наиспортивнейшему Али ибн Рашиду. Посмотреть лёгкую атлетику ему сегодня не удастся.

Акт девятнадцатый, ночной

Дом Носика

Внешне дом Носика ничем не отличался от десятков других заброшенных домов старой части Донецка. Пыльные, заросшие кое-где паутиной окна, потёки на стенах, глухая темнота внутри. Таких зданий оставалось ещё много поблизости от металлургического завода – откуда есть пошла Юзовка, ставшая впоследствии Сталино, а затем и Донецком. Некоторые из них были оставлены хозяевами задолго до событий 2014-го года из-за аварийного состояния и дороговизны капитального ремонта. Другие опустели от того, что бизнес владельцев «схлопнулся» из-за экономической блокады со стороны Украины. Кое-кто из деловых людей просто уехал, выжидая, чем закончится дело. Они с равным успехом могли отсиживаться и на Украине, и в России, и в странах дальнего зарубежья – Израиле, Германии, Соединённых Штатах или же Канаде. А дома стояли в запустении, постепенно приходя в полную негодность. Поскольку большинство из них представляло историческую ценность для города, не избалованного архитектурными памятниками, Вальдемар Карлович злился, докладывал при случае в соответствующие инстанции, но за восемь лет не добился ничего.

Ни на Садовом проспекте, ни на улице Университетской не было видно ни единого автомобиля. Ещё бы… Мало того, что комендантский час, так ещё и добрая треть горожан ушла в батальоны народной милиции – кто по повесткам, а кто и добровольно. Даже нарушать некому. Ну, кроме магов-хранителей, конечно. Впрочем, Вайс не переживал о встрече с бойцами комендатуры. За восемь лет он настолько отточил магию сокрытия, что его летучий отряд не могли ни видеть, ни слышать не только обычные люди, но даже волшебники ниже первой категории.

Стас припарковал зелёный «бусик» на улице Кобозева, между пятым корпусом технического университета и тем самым театром братьев Тудоровских, который соперничал с домом Носика за право гордиться публичным чтением стихов Маяковского. Уже больше двух лет этим зданием владел Донецкий музыкально-драматический театр, отремонтировал и давал регулярные представления, прекратившиеся только недавно из-за массированных обстрелов столицы ДНР. Дальше пошли пешком.

На юго-западе грохотало.